Подросток осмотрел жалкие кусочки мяса.
– Возможно, приготовил бы рагу… – предположил Холт, но осекся.
Откуда у кузнеца время возиться с долгой стряпней. И если запасы у бакалейщика тоже подходили к концу, получится не рагу, а одно название.
– Не очень-то тебе подходит твое имя, мастер
Подросток неловко переступил с ноги на ногу, и монеты у него на поясе звякнули.
Кузнец, прищурившись, посмотрел на мешочки с деньгами и покачал головой.
– Мало того, что я вынужден продавать свои товары Всадникам фактически за бесценок, так они, присвоив себе часть наших же налогов, еще и скупают всю еду.
– Это потому, что сегодня особенный день, – возразил ему Холт.
Он с нетерпением ждал этого момента и совсем не хотел, чтобы чьи-то злобные высказывания испортили ему настроение.
– Столько шумихи из-за одного человека, – усмехнулся кузнец.
– Человека? Повелитель Сильверстрайк[6] – легенда!
– Скажи еще, что он разберется с этим вторжением в одиночку. – Лицо мистера Смита покраснело, точно на него полыхнуло жаром кузнечного горна. – Король и его армия прекрасно справляются. А нужны ли нам вообще Всадники, думаю я иногда…
– Всадники нам нужны, и вам это известно! – гордо выпрямившись, воскликнул Холт.
Кузнец помрачнел, а сердце подростка бешено заколотилось. Холту редко доводилось говорить с кем-то, кто стоял выше его по положению, – только если к нему обращались напрямую. А уж о том, чтобы в такой момент повысить голос, он и помыслить не смел. Подобное поведение считалось нарушением всех приличий.
В этот раз он действительно дал маху.
К великому облегчению и замешательству Холта, кузнец разразился резким, злобным смехом.
– Да, в твоем возрасте я чувствовал то же самое. Время выбьет из тебя эту наивность. Что ты вообще знаешь о войне и о
В темноте лавки раздалось громкое