У Холта повлажнели глаза.
– Не говори так…
– Буду говорить. И буду помнить. Другие драконы тоже никогда не забудут. Они чувствуют мою слепоту, хотят, чтобы я ушел. Ты был прав, когда не принял лживых извинений Стража. Не будь от нас пользы в борьбе со Скверной, им было бы все равно. Рейк тоже другой, но он не пресмыкается, не умоляет. Я тоже не стану. Я завяжу глаза, чтобы все, кто посмотрит на меня, знали сразу, что я слепой. Я докажу им, что я такой же сильный, как и они.
Холт чувствовал силу убежденности Эша. Она пронеслась по связи и заставила подростка выпрямиться и расправить плечи. Вытащив нож, Холт откромсал полоску черной ткани от потертого плаща Броуда. Она не получилась идеально ровной, но была достаточно широкой для морды Эша. Холт уже собирался завязать ему глаза, но остановился.
И хотя он понимал, почему Эш хотел это сделать, подростку было жаль закрывать эти удивительные ярко-голубые глаза, глаза, в которые он смотрел, когда детеныш еще помещался на сгибе его руки. Глаза, которые завладели его сердцем.
– Чего ты ждешь?
– Я… пытаюсь понять, как лучше сделать. Опусти голову. Мне будет проще.
Эш повиновался. Холт встал под ним, накрыл полоской ткани его глаза и завязал. Эш поднял голову, и Холт отступил на шаг – посмотреть, что получилось. Он должен был признать: получилось хорошо. Раньше, когда Эш смотрел мимо цели, а то и совершенно в другую сторону, он казался растерянным и беспомощным – совсем еще малыш пусть и в огромном теле. Черная повязка на глазах исправила это. Теперь его невозможно было прочитать по глазам. И это делало Эша необычным, непонятным существом. Люди боятся того, чего не понимают. Неизвестность пугает их. И сейчас Эш превратил свою слабость в преимущество.
– Я думаю, ты выглядишь более устрашающе.
Эш оскалил зубы и зарычал в притворной угрозе.
– Готов по-настоящему полетать?
– Я мечтал летать еще до того, как вылупился. Я готов.
Продолжение следует…