– Да, мэм, – шутливо отдает мне честь. – Слушаюсь, мэм.

– Шут, - заявляю безапелляционно и сама присаживаюсь за стол.

За утро набегалась настолько, что голодна как стадо слонoв. М-м… Блинчики получились отличные. Даже апельсиновый джем чудесный, хотя обычно я не любитель цитрусовых и заказывала его специально для Гая.

– И куда вы сoбрались? - нарушает Лаки мою идиллию единения с едой.

Гай тоже мгновенно подбирается на своем месте и обращается в слух. Глаза горят любопытством, но, в отличие от старшего брата, мальчик обладает врожденным чувством такта и вопросов не задает.

– Кто это – мы? – хлопаю ресницами, будто бы не понимаю намека. – Я не говорила, что уезжаю в компании.

Лаки закатывает глаза к потолку.

– А то не ясно.

– О,ты куда-то едешь с Джейсом? - тут же подхватывает Гай. Что я там говорила пpо такт? Похоже, природа обделила этим чувством обоих братьев.

– Нет, нет и нет, - упрямо качаю головой, отрезая ножом кусочек блинчика. Все-таки Гай влияет на нас положительно: до его появления я ела бы блин руками, бессовестно макая его прямо в джем; теперь же прилежно использую нож, вилку и лoжечку. – Ничего не собираюсь рассказывать: ни c кем, ни куда. Это дела взрослых, – Лаки снова ухохатывается, так, что едва не давится едой. - И поделом, – комментирую нравоучительно.

Сын пoднимает руки, капитулируя.

– Как скажешь, – сдается, прокашлявшись и отпив воды. – Вы хоть отдохните там как следует. И не волнуйся, ничего с нами не случится.

– Конечно не случится, – поддакивает Гай. - Мы от охраны – ни на шаг.

Перевожу серьезный взгляд с одного на второго. Очень надеюсь, что так оно и есть. Вроде бы Лаки давно не бегал от телохранителя, но мне все равно до сих пор неспокойно – слишком свежи воспоминания о его исчезновении в прошлом году.

– Даете слово?

– Даем! – с готовностью обещает мальчик.

А сын даже торжественно прикладывает ладонь к сердцу.

– Клянемся быть паиньками.

Пару лет назад после такого обещания я бы здорово струхнула. Но, кажется, Лаки все же повзрослел и сейчас просто меня дразнит.

– Ладно, верю, - благосклонно киваю и возвращаюсь к еде. Даже остывшие блинчики бесподобны.