– Говори уж, – вздыхаю. Терпеть не могу театральных пауз.

– Бабушка и дедушка как раз успеют приехать и поживут с Гаем в наше отсутствие.

На несколько секунд теряю дар речи. Бабушка и дедушка… То есть мои родители, с которыми мы разорвали связь четырнадцать лет назад, приедут и поживут в нашем доме, присматривая за Гаем? Моя мама будет готовить на этой кухне, а папа читать газету в нашей гостиной? Нет, помилуй бог, это уже слишком.

– Расслабься ты, - отмахивается Лаки. А я, между прочим, еще даже не высказалась. Вот сейчас обрету дар речи и… – Все будет хорошо. Вообще, все совпало очень вовремя.

Дар речи возвращается, а вот желание спорить пропадает. В конце концов, мои отношения с родителями – только мое дело. За Гаем, действительно, нужен присмотр,и не только охраны, способной защитить его от нападения и опасности извне. Требуется кто-то, кто приготовит ему завтрак, а не закажет пиццу, чтобы сэкономить время.

– Когда oни приезжают? – спрашиваю обреченно. И почему, черт побери, я до сих не знаю точную дату?

– В понедельник.

Тааак. А отправление в четверг. Мне придется жить с родителями под oдной крышей три дня? Ну уж нет.

– Хорошо, - говорю быстро, пока не передумала. Мои обиды моими обидами, а Гаю так правда будет лучше. – Но пусть поживут в гостинице, пока мы не улетим. Договаривайся с ними обо всем сам. Я – пасс.

– Ну, маааам…

Нет, дорогой,тебе не шесть лет,и детское нытье давно не работает.

– Нeт, - отрезаю.

Гай удивленно переводит взгляд с брата на меня и обратно. Еще бы, он знает о моих отношениях с родителями лишь в общих чертах, и то, наверное, большую часть информации почерпнул из «Мести во имя любви».

– Миранда, а почему ты не хочешь с ними встретиться? – спрашивает мальчик робко. - Это же родители.

Верно, родители. Для мальчика – круглого сироты это понятие свято. Святая Изабелла Вальдос… С трудом сдерживаюсь, чтобы не хмыкнуть. В том-то и дело, что она для него святая, что бы ни натворила, потому что мать, единственная, неповторимая, погибшая.

Молчу, не в силах быстро подобрать слов; к тому же, я вообще до конца не уверена, что можно говорить Гаю, а что нет. Вот и Лаки замолкает и тоже с интересом ждет моего ответа. Сговорились они, что ли?

– Это сложно, – говорю, наконец. – Не уверена, что смогу с ними общаться как прежде. После… всего.

Гай даже откладывает в сторону вилку, смотрит внимательно, сверкая своими огромными карими до черноты глазами.

– А ты попробуй не как прежде, а по-новому, - советует. - Когда они умрут, будет поздно.