Гай снова тупит взгляд.

– А я очень любил свою маму. А они… мне сказали, что она была преступницей. Что держала людей в рабстве и заставляла их добывать материал для создания наркотиков. Что убивала тех, кто пытался бежать…

– Насколько я знаю, это правда, – говорю осторожно.

– Даа? – мальчик резко вскидывает голову. - А ещё они мне сказали, что она погибла при задержании. Мол, несчастный случай, никто не виноват. Может, мне и в ее винoвности солгали? Откуда мне знать?

Ему бы этого очень хотелось, понимаю, – обелить имя матери хотя бы после ее смерти, хотя бы в собственных мыслях. Мне жаль, малыш, но это так не работает.

– Я не стану с тобой спорить, – говорю что думаю, - и не стану тебя переубеждать. Если ты захочешь, ты докопаешься до правды сам.

– И докопаюсь, – ворчит, обнимая свои колени крепче. На нем теплая куртка и шапка, но он все равно замерз – сидит-то тут давно.

– Тогда, может быть, начнешь с того, что поговоришь с братом, а потом с Мирандой? – предлагаю.

После этих слов Гай шарахается от меня так, что влипает спиной в стену.

– Я не хочу ее видеть!

Домик натужно скрипит. Инстинктивно упираюсь ладонями в пол, готовясь лететь вниз вместе со всей хлипкой постройкой. Но нет, домик выдерживает – мы никуда не падаем.

Отряхиваю ладони. Пыли здесь столько, что на ощупь она напоминает пух.

– Не думаю, что Морган сейчас легко, - высказываюсь. – Она тоже тебя любит.

– А я ее – нет…

Морщусь.

– Думай, прежде чем говорить, - обрываю, возможно, резче, чем следовало бы. Но действует: Гай послушно замолкает. - Ты меня сюда зачем звал? - спрашиваю прямо. - Чтобы сказать, что тебе больно? – мальчик часто моргает, но смотрит на меня, не отводя глаз. - Верю, - продолжаю. - А вон там, - наугад тыкаю пальцем в стену, потому как не уверен, что правильно запомнил направление, – больно ей. Α там, - указываю в пол, - больно ему, - Гай мрачнеет.

– И что делать? - бурчит.

– Разговаривать.

Снова отворачивается к стене, кусает губы, думает.

Ему сейчас очень непросто, но помочь тут может только время. Что бы ни сделала его мать, ее больше нет, с этим нужно смириться и решать вопросы с теми, кто жив и рядом. Ни за что не поверю, что Миранда убила ту женщину для собственного удовольствия. Не поверю, отказываюсь верить. Даже если ненавидела, оставила бы в живых в любом случае, пoтому что та была матерью Лаки. Сохранила бы жизнь ради сына, если бы у нее был выбор. А это означает: выбора не было.