Я обернулся к Анжелине, вглядывавшейся в не столь уж отдаленную зеленую стену джунглей.

— Интересно, что там творится?

— Скоро узнаем, но сперва капитан хочет получить пробы воды.

Мы зашагали к океану и широкому пляжу. Мелкие волны разбивались о золотистый песок. Мы подошли к небольшой луже, оставленной приливом. Сбросив возле нее рюкзак, я извлек пробирку.

— Не нравится мне эта вода, — заметила Анжелина.

— Чем? Какая-то живность?

— Не то. Просто подойди.

Я подошел. В мелком конце лужи вода имела желтоватый оттенок. И лениво бурлила. От песка отрывались крохотные пузырьки, лопавшиеся на поверхности.

— Вроде бы кипит, — сказала Анжелина. — Будь осторожен.

Я послушался. Отложив пробирку, выудил пару пластиковых перчаток. И лишь надев их, погрузил пробирку в жидкость.

— С виду совсем безвредная, — заметил я, запечатывая пробирку.

— А ты полюбуйся на перчатки.

И действительно. Утратив прозрачность в тех местах, где погружались в воду, они стали молочно-белыми. Сунув пробу в рюкзак, я стащил перчатки, не давая мутному пластику коснуться моей кожи, и бросил их на песок.

— Первая инопланетная помойка, — сказал я.

Никто из нас не улыбнулся.

— Давай-ка поглядим, что нам могут предложить деревья, — произнесла Анжелина. — Океана с меня хватит.

Шагая к джунглям, я начал мало-помалу осознавать, насколько они огромны. Ввысь возносились мощные деревья, достигавшие в высоту тридцати, а то и сорока метров. Вместо листьев у них имелись зеленые колючки. Толстые ближе к веткам, более тонкие к концам. Вроде живой колючей проволоки.

А под деревьями и между ними буйствовали зеленые растения — и большие, и малые. У некоторых были большие плоские листья. С некоторых ветвей свисали золотистые шары и цветы всех цветов спектра.

— С виду непролазные. — Анжелина остановилась перед зеленой стеной растительности.

Снова натянув пластиковые перчатки, я вынул из рюкзака длинный пинцет и потыкал им жуткие зеленые шипы — как оказалось, водянистые и сгибавшиеся без труда.