POV Мария

—…Шрам после операции. Врачи говорят, что его можно заделать, но… — с тусклой улыбкой на губах говорила Кизуна, повторяя своим указательным пальчиком, с которого уже успела снять накладные ногти, тонкую бледную черту, которая молнией рассекала её бёдра.

Мария смотрела на девушку (?) немигающим взглядом.

Голова её была совершенно пустой.

В эти секунды, которые казались бесконечными, мир обрёл для неё необычайную, выпуклую ясность.

Перед ней была почти голая девушка.

Кажется.

Кажется потому, что грудь у неё была мужская. Не в смысле что она была маленькая, Мария и сама не отличалась особенными формами и считала себя немного ниже среднего в этом плане, но в смысле что она была прямо как у мальчишки без единого намёка на женственность.

Растерянная Мария посмотрела между ног Кей.

Она была одета в спортивные шорты.

Замечая её взгляд, Кизуна наклонила голову и сказала:

— Когда выступаешь на сцене в юбке, только такое и приходится носить. Там ничего нет, кстати. Я струхнул, — сказала она, после чего демонстративно провела рукой по своей совершенно гладкой промежности.

Затем невозмутимо прошлась к компьютерному столику, достала пачку сигарет, закурила и присела на кровать рядом с Марией. Последняя даже не вздрогнула. Она чувствовала себя совершенно растерянной и наблюдала за происходящим, точно за пьесой на театральной сцене. Кей затянулась, задумчиво разглядывая стену, и сказала:

— Операция была год назад. Мне тогда было восемнадцать. Своего рода мой подарок себе на день рождения.

— Так ты… — услышала Мария собственный голос.

— Парень или девушка? Это хочешь спросить?

Мария быстро кивнула.

— Парень.

Побледнела.

— По крайней мере сам себя считаю. При рождении была девушка, но мне это никогда не нравилось. Ненавижу все эти платья, и цветы и розовый цвет… Впервые мама отвела меня к психиатру в четырнадцать лет — гендерная дистрофия. Родители не особенно обрадовались. Ожидаемо. Столько денег, чтобы дочка ходила в музыкальную и танцевальную школу, и вдруг она заявляет, что предпочитает платьям брюки… Они попросили меня подождать. Хотя бы до восемнадцати. Вдруг, пройдёт.