— Мы поиграем в…

Бах!

Раздался грохот, и Мария мимолётно подумала о том, что уже слишком устала, чтобы кричать. Она пристально посмотрела на мальчишку. Последний стоял неподвижно. Сперва он дёрнулся, словно кукла на ниточках, в которую попали камнем, а потом завис. На его лице, белевшем на фоне чёрного неба, образовалось тёмное отверстие.

Сейчас пойдёт кровь, подумала Мария.

Крови не было.

Мальчик стоял неподвижно.

Вдруг Мария вспомнила слова Сенсея. Лоб… Пуля попала в лоб. А лоб — это голова. Кажется. Сейчас ей всё скорее кажется, чем нет. А голова у этих монстров — слабое место. Может, они победили.

Надежда мелькнула в сердце Марии с быстротой серебристого месяца, который вспыхивает посреди неба лишь для того, чтобы секунду спустя снова исчезнуть за пеленою туч.

Раздался смех.

Сперва тихий, с каждой секундой он становился всё более звонким и пронзительным, и вскоре Марии, у которой, казалось, дрожали самые кости, показалось, что весь мир неумолимо погружается в бездну кошмара… Всё становилось странным. Вычурным. Безумным…

Мальчик смеялся. Приоткрыв свои белые обветренные губы, он разливал приглушённый смех из чёрной бездны своего горла.

Наконец голова его качнулась, дёрнулась, и на протянутую руку выпала придавленная пуля. Он покрутил её своими тонкими пальцами, а затем произнёс совершенно спокойным голосом:

— Я заставлю тебя её сожрать, тварь.

Кей молчала.

Стиснув зубы, она до белизны в костяшках сжимала пистолет.

— Но сперва, — голос мальчика сделался невинным, — мы поиграем. Ты…

Он посмотрел на Марии.

Она сглотнула.

— Раздевайся, — сказал мальчик.

—………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………А?