— Бред какой-то. Получается, Союз рос только из-за того, чтобы исполнить пророчество? Потому что боялся, что начнётся война, а у него не хватит сил?

— А чему тут удивляться? — хмыкнула женщина-медик. — Пророчество-то довольно вкусное. Сам подумай, как им могли воспользоваться древние вожди. Религия и власть слились ради достижения одной цели. А если кто-то против захватнических войн, так он еретик и апологет апокалипсиса.

Насиф кивнул:

— Думаю, не надо вам говорить, что случилось, когда появился полковник.

— Чёрт возьми… — прошептал Саргий. — Ваши приняли его за человека из пророчества? Но ведь получается, что он и развязал войну! Зачем ваши на это поддались?

— Потому что исполняли пророчество, — мрачно сказал капитан. — И потому что без войны Союз не придёт к тотальной власти. Мирными путями уж точно. Первый Город бы просто не позволил. Но если они вдруг победят в войне, то никаких соперников больше не останется. А даже если таковой найдётся, у Союза будет технология утилизаторов. Вряд ли с ней их вообще кто-то остановит. Что же, резонно. Но что им дали эти места силы, Насиф? Они объединили все племена ради них, понастроили везде храмов, вот только какой от них толк в этой войне?

Насиф почувствовал, как внутри него закипает злость:

— А до вас до сих пор не доходит? Эта сеть подарила Союзу прыжки во времени и пространстве.

* * *

Третий день. Третий день она всё не могла замолкнуть. Она уже не могла кричать, она только хрипела, и всё равно она продолжала издавать звуки, отдалённо похожие на сдавленный крик. Мурад Фади хотел только одного — чтобы она замолчала. Чтобы перестала заражать своим страданием других.

В конце концов, она это заслужила. Её люди, её племя — они оказали сопротивление Союзу. Им предлагали мирный путь, им предлагали руку помощи, но они в гордыне своей отвергли все дары и подношения, и потому на них обрушилась вся мощь слуг Отца. Они считали, что их город невозможно взять, но воины Караса доказали, что нет ничего невозможного. Они брали поселения намного больше этого. Но ещё никогда не было настолько тошно.

Небеса загорелись звёздами. Столько их, что и не сосчитать. «Каждая из них — чья-то заветная мечта», так говорила мама. Сколько звёзд, столько и людей. Даже если погаснут миллионы, никто и не заметит пропажи.

В центре города ещё догорали подожжённые здания. Пьяные воины орали гимны Отцу, а юные солдаты расстреливали последних пленных на городской площади. После визита сааксцев город из десяти тысяч душ стал на пару тысяч беднее. Свет от языков пламени лизал Мураду лицо. Он лишь прикрыл глаза ладонью и двинулся дальше.