— Мне тоже садиться? — спросил Мурад.

— Конечно же. Думаю, мы ещё долго будем вместе работать.

Как только они сели внутрь, кучер хлестнул лошадей, и они покатили по вымощенной красными камнями мостовой к дворцу, где собирался совет старейшин кланов. Мурад всё силился что-то сказать, но ему не хватало духу. Арстан лишь усмехнулся:

— Если ты не можешь собраться с силами, чтобы накричать на меня, как ты собираешься менять мир?

— Они были самыми близкими мне людьми, — сказал Мурад. — Не самыми идеальными. Только ближе никого не было.

— Если слишком близко держать гниль, сам скоро начнёшь тухнуть, — сказал шаман. — Ты ведь думал о том, чтобы расправиться с ними. Просто боялся.

— Я сомневался… — начал было Мурад, но Арстан отмахнулся.

— Они стояли на страже. И, как думаешь, кто сделал всё, чтобы она не убежала? Эти двое. Само их существование было позором нации перед Отцом.

— Вы ведь сказали, что мир можно изменить, не проливая рек крови.

Шаман хитро улыбнулся:

— Но ведь они не умерли, верно?

* * *

Вдохнув дым и задержав его в лёгких, Мурад отпустил своё восприятие в полёт. Он почувствовал, как Мир течёт вокруг и сквозь него. Ощутил жизни, полные страданий, забитые в каменные коробки. Крики и выдохи, слова, брошенные невпопад, слёзы и пот. Он собрал всё это и пропустил сквозь себя. Обработал каждой клеткой и произнёс:

— Я не ты, но твоя часть.

И Мир отозвался криками триллионов мертвецов, пришедших раньше. Они приветствовали нового брата.

Когда его глаза открылись, Арстан уже стоял в проёме двери, держа дымящуюся чашу с травяным настоем.

— Теперь ты готов, — произнёс он и сел на одно колено перед бывшим учеником. — Вознесись, Насиф Мусаид, ибо теперь ты в гармонии с Великой Песнью.

Насиф принял чашу и испил горечь, которую должен был ощутить каждый шаман. Без страданий нет жизни. Без жизни — нет страданий. Нельзя выкинуть одно, не выкинув и другое. И счастье, к которому все так отчаянно стремятся, не может быть постоянным. Оно лишь короткий миг аномалии в человеческом состоянии. Исключение, подтверждающее правило.

Люди были созданы для выживания, а не для счастья. Для существования, а не для его смысла. И то, что они с Арстаном избрали целью служение Отцу в первозданном виде, неизвестном жрецам, лишь подтверждало это. Шаманам не нужны были сказки о рае. Каждый из них прекрасно знал, что после смерти будет лишь темнота и забвение. И только другие шаманы смогут услышать эхо твоего голоса в хоре умерших. Если, конечно, духи найдут тебя похороненным в земле или же кто-то способный сумеет исполнить все нужные ритуалы над твоим искалеченным телом.