— И для этого мне всего-то нужно убить собственного отца на глазах у всего города? — с горечью ответил Насиф.

— Воин всегда должен жертвовать собой ради невинных, — пробормотал Ардаш. — Мы всегда знали, что всё так закончится. Я не понимаю, почему ты не можешь свыкнуться с этой мыслью. С самого детства нам об этом твердят! Всем приходится делать этот выбор! И только ты против него протестуешь. Зачем? Почему?

— Неужели из-за грёбаных традиций мы готовы идти на такое? Раз за разом? Неужели ты не помнишь, когда отцу пришлось убить деда? Тебе было приятно на это смотреть?

— Если ты не готов принимать сложные решения, как ты можешь управлять кланом?

— Ардаш, а лучше ли иметь во власти людей, которые только и принимают «сложные решения»?

— Не я придумал правила, — нахмурился Ардаш. — Зато я знаю, чего будет стоить неподчинение. Ты хочешь, чтобы наше имя покрылось позором? Хочешь, чтобы наш клан изгнали? Всем приходится это делать!

— Тогда почему он выбрал арену? Почему нельзя было устроить поединок на землях клана? Почему нельзя было заколоть его, когда он был при смерти?

— Или заплатить свидетелям, чтобы они сказали, будто ты успел нанести удар до его последнего вздоха? — Ардаш фыркнул. — Не смеши меня. Он прекрасно тебя знает. Ты бы из кожи вывернулся, лишь бы не делать этого. Прими ответственность, черти бы тебя побрали!

Насиф не хотел признавать этого, но Ардаш был прав. Отказавшись, он посрамит не только и не столько себя, сколько свой клан. Люди не примут его сантименты. Какой бы глупой традиция ни казалась, сааксцы фанатично ненавидели тех, кто её нарушал. Сколько кланов уже успело кануть в небытие из-за наследников, отказывавшихся убивать предыдущего вождя?

И ведь страдали не все воины, а только те, что основывали собственный клан — это право ещё нужно было заслужить героизмом в войне или другими выдающимися действиями на благо Союза. Обычный воин мог заводить семью и без проблем растить детей. Даже некоторые прославленные офицеры отказывались участвовать в большой игре, обменяв её на спокойную жизнь с родными. Если же воин возглавлял клан, то он автоматически входил в политику. И если он умирал, так и не успев передать власть, клан всё ещё оставался целым, но в решениях Союза он уже не участвовал. Вождями становились другие воины клана, которые избирались либо голосованием, либо претенденты определяли всё поединком. Если в клане воинов не было, его могли усыновить из безродных семей или, изредка, из других кланов. Но даже став вождями они не имели права на что-то влиять: власть получали их дети, при условии, что те готовы были умертвить родителей. Бывали и казусы, когда вожди погибали в драках с воинами другого клана, и тогда уже семья жертвы определяла, готова ли она принять нового вождя или же они лучше потеряют свои права, но получат их в следующем поколении.