— Хочешь сказать, у него с головой не в порядке? — спросил Вик.

— А у кого она действительно в порядке? — осадила его Эмма. — Он показал нам, кем является на самом деле. Но он не может пользоваться своим настоящим именем, потому что даже оно вызывает поток болезненных образов. Вполне возможно, что его хозяева хотели такого результата. Вы и сами заметили, какое у него странное поведение. Он будто сам не свой. Перепады настроения, излишняя сентиментальность, какое-то непонятное ребячество. Обычно, в его возрасте парни наоборот стараются показать себя взрослыми. Ведь так?

— И всё потому, что он не тот, за кого себя выдаёт, — кивнул Вик. — Хуже того, он сам верит в собственную ложь.

— Чтобы спасти остатки рассудка, — заметила Эмма. — Хотя, мне кажется, он осознаёт какие-то части своего прошлого. Просто изо всех сил старается подавить остальное.

— Тебя совершенно не беспокоит, что он курьер? — поинтересовался Вик. — Что потом он может выдать воспоминания о миссии? Все наши секреты?

— Он даже не помнит, кто он такой, — Эмма покачала головой. — Нет, я не думаю, что его стоит бояться. Курьеры не всегда помнят все детали, а в его воспоминаниях полный разлад. Да и потом, даже если его хозяева начнут копаться в его памяти, думаю, на нас им будет наплевать. Вот если он попадёт в руки короля, тогда у нас могут быть проблемы.

Вик внимательно посмотрел на медичку и рефлекторно моргнул, запечатлевая её образ в памяти. Тут же он почувствовал укол совести и отвернулся. «Если бы они только знали…»

— О чём вы там шушукаетесь? — спросил Томми, замедляя шаг. Вик смерил взглядом рулевого. После смерти двойника Катрины Марцетти выглядел хуже некуда. Но он сказал, что разберётся со своими проблемами. «Сможет ли?»

— Ли действительно не помнит, о чём он говорил, — сказала Эмма. Томми кивнул.

— Пацан всегда был странным. Но теперь всё встало на свои места.

— Правда? — поинтересовался Вик. — И что же тебе стало яснее?

— Он не помнит о миссии церковных гондонов. Его настоящее «я» прорывалось наружу, когда мы начинали на него давить. Но в остальное время он просто прикидывался беззаботным мальчишкой, — Томми цыкнул. — Чтобы прожить детство, которое у него отняли.

Вик не знал, что и сказать. Но тут к их разговору подключилась Сара. Как и Томми, выглядела она изнурённой, почти что опустошённой. Под глазами темнели мешки, когда-то задорный ирокез совсем перепачкался и свалялся, и теперь девушке пришлось просто зачесать его на бок. Но главное, в её голосе появилась надломленность, которую Вик слышал у людей, которые встретились со смертью — и им показалось, что её объятия намного теплее, чем у жизни.