— Вы так уверены в полковнике, — заметил Вик. Его сигарета догорела, и он выкинул окурок в центр арены. Генерал последовал его примеру. — Но ведь это полная авантюра. Возвращение Бога, возможно даже из мёртвых — это же полный бред. Ваш совет старейшин всё это одобрил?

— Конечно, — генерал выглядел очень довольным, что Вик задал такой вопрос. — Одобрил сразу же после того, как я арестовал весь совет.

«Так вот оно что. Неудивительно, что ты так веришь в полковника. Два безумца нашли друг друга и теперь готовы опрокинуть мир, лишь бы их иллюзии стали реальностью».

— Совет арестовали недавно, — сказал Вик. — Потому что старейшины успели сместить вас с командования операцией по моей поимке.

— Хорошее наблюдение, капитан, — генерал наклонил голову набок, будто узник представился для него в новом свете.

— Но вы ведь как-то действовали и до этого. Неужели они вообще не знали о полковнике?

— Почему, конечно же знали. Просто не имели ни малейшего понятия о масштабности наших планов. Старики считали, будто бы Эймс просто перебежчик, узревший нашу истинную мощь и решивший заранее присоединиться к победителям. Они предоставили ему определённую автономность в обмен на данные о войсках Синдиката и их тактике. Им даже в голову не приходило, что я могу поддерживать с ним активный контакт. В итоге, они всё прошляпили — и за это им стоит сказать спасибо. В кои-то веки их халатность пойдёт на пользу нации.

Пока он говорил, середину арены пронзила ослепительная вспышка, из которой вывалилась очередная порция солдат полковника. Среди них была и Паркер. Она упала на колени и почти минуту приходила в себя. Положив руку на грудь, она судорожно дышала, будто ей не хватало воздуха. Торчавший когда-то ирокез теперь был аккуратно зачёсан набок. Всю её внешнюю нелепость будто смыло, словно она была красочной мазнёй ребёнка поверх шедевра мастера. В ней появилось некое благородство. Даже сидя на коленях и откашливаясь, теперь она выглядела как офицер родом из аристократической Семьи, а не как молодая дура, которую угораздило попасть на войну рулевой. Вик не сводил с неё глаз. Он до сих пор не мог поверить, как человека может облагородить появившийся в жизни смысл.

Был ли он у Вика? Он ведь был так уверен, что делает важную и полезную для общества работу — истребляя одних, спасает других. Оглядываясь на свою прошлую жизнь, он вдруг понял, что всё это время обманывал себя. Он постоянно говорил, что ему хватает того, что он делает. Что он прекрасно знает, кто он такой и смирился с этим. И всё же, сомнения постоянно точили его. Он проливал и проливал кровь, а мир почему-то так и не наступал. Конечно, всё сущее постоянно находилось в состоянии шаткого равновесия. Стоило кому-то подтолкнуть мир в одну сторону, как всё грозило низвергнуться в пучины хаоса. И только Вик спасал людей от маньяков, жаждавших войны. Он устранял смутьянов и восстанавливал равновесие. Но на смену одним мерзавцам приходили другие.