Сын подходит к ней, чтобы утешить. Я дрожу – не только от страха, а еще и от бессилия объяснить, выразить словами свое глубокое сожаление. В окна стучит дождь. В углу потрескивает огонь; я ерзаю, не в силах смотреть им в глаза. И все-таки спрашиваю:

– А Кавакс жив?

Ответа нет.

– Едва-едва, – помолчав, шепчет Ниоба. – Он в любую минуту может умереть.

– Лирия из Лагалоса! – Даксо подается ко мне. Кресло потрескивает под его огромным весом. Один его голос вдвое больше меня. – Твоя жизнь как таковая зависит от того, что ты скажешь в последующие минуты. Тебе ясно?

– Понятно. У меня есть информация. Я видела их, людей, которые это сделали. Я могу помочь вам.

– Хорошо. Правда – твое единственное спасение. – Он кивает стоящей за моей спиной Холидей. – Но если я пойму, что ты лжешь или не до конца откровенна, будут приняты другие меры. – Он проводит рукой по аквариуму. Существо в аквариуме бьется о стекло, стремясь к теплу его кожи. – Инвазивные меры.

– Один человек, по имени Филипп… – начинаю я.

Даксо вскидывает руку:

– Мы знаем то, что ты рассказала стражам об этом Филиппе. Но пустим повозку впереди лошади. Они живы?

Я киваю.

– Хвала Юпитеру! – бормочет Ниоба. – Они пострадали?

– Не сильно.

– Где ты видела их в последний раз? – спрашивает Даксо.

– В индустриальном здании. После того как они зашлаковали челнок, Филипп отвез нас туда и передал детей другим людям.

– Куда они увезли детей?

– Я не знаю. Не слышала. – Ясно, что Даксо и Ниоба в это не верят. Я хочу объяснить про Филиппа, но внезапно меня спрашивают совсем о другом.

– Это были золотые? – подает голос розовая. – Те, другие люди.

– Нет.

– Каких они были цветов?