– Обвинитель, огласи свои обвинения.

Дидона спокойно встает:

– Первое обвинение: грубая халатность во время войны.

Олимпийцы ждут продолжения, но она садится.

По толпе ползут шепотки. Дидона не выдвинула обвинения в измене – в точности как и сказала. Она сыграла на всех, как на струнах цитры. Как только ее муж вынужден будет уйти в отставку или согласиться на совместное правление, ее положение укрепится. Я слышу разговор двух сидящих поблизости мужчин – у них другое мнение.

– Трусость с ее стороны – не выдвинуть обвинения в измене, – говорит один.

– Это непотизм. Он знал. Должен был знать.

В зале воцаряется тишина. Гелиос переспрашивает:

– Ты не выдвигаешь обвинения в измене?

– Нет. – Дидона ничего больше не говорит, лишь уверенно смотрит на мужа.

– Ну что ж, обвинитель может предоставить свои доказательства или свидетелей, которые подтвердили бы грубую халатность во время войны.

– О первом доказательстве вы уже могли слышать к нынешнему моменту. – Дидона запускает в воздух голограмму и включает добытые Серафиной доказательства обмана со стороны Жнеца.

Все смолкают, чего и следовало ожидать. Ромул сидит неподвижно и наблюдает, как в вышине умирают верфи, заливая его ослепительным светом.

Следующее доказательство – разговор самого Ромула с Дэрроу, взятый из закрытых записей битвы при Илионе. В воздухе появляется запись с камеры на шлеме Ромула. Он находится в коридоре, полном дыма. Вокруг него корчатся на полу умирающие; доспехи его забрызганы кровью; окружающие Ромула механизированные золотые и черные ведут перестрелку. Двое его сыновей, Диомед и Эней, прикрывают отца, пока тот отчаянно пытается связаться с Дэрроу. Его лицо искажено безумным страхом.

– Дэрроу, слушай внимательно. «Колосс» изменил траекторию и движется к Ганимеду…

– Он идет на верфи. Могут какие-нибудь корабли его перехватить? – спрашивает Жнец.

– Нет. Они неудобно расположены. Если Октавия не сможет победить, она погубит нас. Эти верфи – будущее моего народа. Ты должен захватить капитанский мостик любой ценой.

– Я сделаю все, что смогу, – таковы последние слова Жнеца.

– Спасибо, Дэрроу. И удачи. Первая когорта, за мной!

Связь с Дэрроу обрывается, и мы видим в записи с нашлемной камеры Ромула, как он и его сыновья бегут по коридору. Потом вспыхивает ослепительный свет. Корпус корабля справа от них взрывается, и в висок Энея, старшего сына Ромула, вонзается осколок, а потом его вытягивает в космос. Конец записи.