Воцаряется смятение. Нобили вскакивают.

– Я не выдвигала этого обвинения! – неистовствует Дидона.

– Это не имеет значения, – говорит Гелиос.

– Это мой суд! Мои обвинения!

– В компетенцию Парок входит предъявление дополнительных обвинений. Тебе это известно. Теперь сядь.

– Диомед…

– Совет высказался, мать, – говорит Диомед. У него такой вид, будто он вот-вот потеряет сознание. – Тебе следует подчиниться.

Взбешенная Дидона садится, бросив полный ужаса взгляд на мужа. Наказание за измену – смерть.

Сидящие позади люди Ромула пребывают в священной ярости, сам Ромул выглядит совершенно бесстрастным и терпеливо ждет, пока Гелиос продолжит.

– Хоть Парки и могут выдвигать дополнительные обвинения, не в их власти предъявлять доказательства. Таким образом, нужно соблюсти простую формальность – она необходима разве что для занесения в протокол, чтобы не осталось затяжных обид, способных разъесть фундамент нашего доминиона, когда для нас наступит тяжелый час. Шанс поступила мудро и правильно, воззвав к своему праву. Давайте проясним ситуацию и двинемся дальше, как единый народ. – Он вздыхает и смотрит на Ромула. – Друг мой, мне неприятно оскорблять тебя, но положение обязывает.

– Да, конечно.

– Два простых вопроса, два простых ответа – и мы движемся дальше. Знал ли ты, что Дэрроу из Ликоса разрушил верфи, и сговорился ли ты с кем-то, чтобы скрыть это от остальных? Да или нет?

Лицо Ромула спокойно. Таким же оно было, когда он критически изучал свой клинок при нашей первой встрече. Он медленно встает и сходит со своего места, придерживая плащ единственной рукой, так, чтобы тот ровно стелился за ним. Он поднимает голову, смотрит на совет, потом на жену, но кажется, что взгляд его устремлен куда-то далеко за пределы этого зала.

– Ромул, – шепчет его жена, зная характер мужа. – Не на…

– Да, – говорит лорд окраины. – Я знал это, и я вступил в сговор.

Зал взрывается во второй раз. Кричат трибуны, кричит Дидона – кричат все, кроме людей Ромула и самого совета. Диомед сидит оглушенный. Серафина озирается вокруг, как потерявшаяся маленькая девочка.

– Он не это имел в виду! – шипит на совет Дидона. – Вовсе не это! Сотрите его ответ из записей и созовите новый суд по этому обвинению!

Гелиос ошеломлен не меньше ее.

– Я не могу этого сделать.

– Он наговаривает на себя! – выкрикивает Дидона. – Это ложь! У него не было доказательств. Предположения не в счет. Мы все видели запись. Могли быть догадки, но не доказательства. Доказана лишь его халатность. Диомед, скажи ему!