– Ах ты, сукин сын! – шипит Севро.

Аполлоний улыбается:

– Надзиратель не только покупал мне помидоры и шлюх.

– Ты покойник, говнюк! – гаркает Севро, однако не стреляет.

– Я не знал, что у меня получилось, – с невинным видом говорит Аполлоний. – Но я доволен результатом.

Повелитель Праха пытается плюнуть в него, но он слишком слаб, и слюна стекает на подбородок.

– Неужто месть стоила погребального звона по всей твоей расе, испорченный пес?

– Моей расе? – Аполлоний встает. – Нет-нет, повелитель. Я сам себе раса.

– Когда? – Я хватаю Аполлония за горло. – Когда ты это сделал?

– Три года назад, – отвечает он. Ему явно не нравится, что я поднял на него руку. – Мы больше не союзники? – Он неторопливо отступает, касаясь своего горла.

От услышанных новостей Севро явно не в себе.

Три года. Три года недуга… Он не мог руководить своими людьми или флотами на Меркурии, находясь здесь. Задержка по времени не позволила бы ему командовать сражением. Но каким образом они так долго сопротивлялись мне? Кто автор их новой тактики? Кто на самом деле стоял за голограммой Гримуса на его командном мостике, когда мы с ним разговаривали не менее полудюжины раз?

– Да, – хрипит Повелитель Праха, словно услышав мои мысли. – Ты уже чувствуешь страх, раб? Понимаешь, что ты прошел весь этот путь, разрушил свою республику, свою семью?! Ты заключил договор с этим дьяволом лишь затем, чтобы убить больного старика, который и без того умирает?

Я едва удерживаюсь, чтобы не закричать. Мне кажется, что я падаю. Какая напрасная трата сил! Какая невероятная трата!

– Кто это был? – спрашиваю я.

Повелитель Праха смотрит на Аполлония:

– Кто ж еще? Ты оставил мне лишь одну дочь.

– Аталантия… – шепчу я.

– Моя последняя фурия. – Он улыбается с гордостью. – Ты разрушил ее дом. Убил ее сестер. Теперь ты пришел, чтобы лишить ее отца. Она была легкомысленной девочкой. Она жила бы спокойно, Дэрроу, но ты не принес ей ничего, кроме войны. – Он издевается надо мной.

– Все это зря, – бормочет себе под нос Севро. – Мы зря убили Вульфгара. Напрасно проделали весь этот путь. Дэрроу…