Эуэ.

Это название навевало мысли о первобытной тьме за границами бесконечности. За все время моего общения с Бледными оно оставалось темным пятном на краю понимания, мифом сродни затонувшей Атлантиде или исчезнувшему Сарнатху. На Эуэ сьельсинский царь Элу привел тех, кто пережил катастрофу, постигшую их родную планету. На Эуэ сьельсины перестали быть варварами и научились путешествовать к звездам. Когда Элу не стало, именно с Эуэ первый аэта отправил первые корабли завоевывать эти звезды.

Святейшее место в сьельсинской вселенной, как для нас – Земля. Даже в страшнейших кошмарах я не мог представить, что это место реально, что оно до сих пор существует.

– Iukatta, qisabar-kih! – Северин приказала стражнику отступить. – Biqunna o-tajun wo! Eza shuza netotebe ti-Shiomu!

Она склонилась надо мной, дотронулась сухими пальцами до лица:

– Вы целы?

Я не питал иллюзий. Она беспокоилась не за мою шкуру, а за свою. Если бы со мной что-то случилось, наказали бы ее. Сьельсины отошли на шаг. Северин хоть и была человеком, но не была юкаджи. Она была возвышенной, слугой их темного властелина.

– Нельзя заставлять Великого ждать, – холодно сказала Северин. – Одевайтесь.

Ведьма нежно помогла мне подняться и стянула с меня робу. Я не стыдился своей наготы и спокойно дождался, пока медики опрыскают меня антисептиком. В холодном воздухе тот шипел и пузырился, смывая грязь и пот с моей обветренной и покрытой шрамами кожи. Наконец они помогли мне облачиться в комбинезон и закупорили его. Комбинезон крепко стянулся на моем изможденном теле, и я впервые обратил внимание на то, как истощились мои мускулы. Моя тень на полу отчасти напоминала сьельсина; такими тонкими и скелетоподобными были конечности, таким впалым – живот.

Я позволил медикам надеть на меня тунику. Один придерживал мне волосы, отросшие до поясницы, пока Северин помогала другому застегнуть нагрудник.

– Не налезает, – заметил младший сотрудник, указывая на мою шею. – Придется снять ошейник.

Лампочка в уголке рта Северин снова мигнула. Она переговаривалась с Урбейном или кем-то из главных сьельсинов. Вскоре она кивнула.

– Проблем не будет, – сказала она, обращаясь не ко мне и не к помощнику, затем замолчала, вероятно слушая ответ.

Ее сухие пальцы погладили мою шею, а мертвые глаза уставились в мои.

– Правда ведь, дорогой лорд?

Я не ответил, и спустя еще одну паузу Северин произнесла:

– Понятно.

Ошейник щелкнул под ее тонкими пальцами, и она сняла его. Как долго он был на мне? Без него моя шея вдруг показалась худой и хрупкой, а кожа на его месте – крайне чувствительной. Ее зажгло, когда на мне застегнули воротник и нацепили нагрудник. Старые сервоприводы загудели, доспех сжался, и на меня надели длинные сапоги и перчатки.