– Ложь – вот единственное богохульство, – ответил Сириани.

Я решил, что сейчас он сразит Иамндаину, располосует ему лицо или свернет шею. Но Сириани так не сделал. Вместо этого он положил руки ему на плечи и почти нежно усадил на колени. Понимая, что численный перевес не на его стороне, Иамндаина подчинилось, пусть и медленно. Одной рукой Сириани схватил крупный рог, что рос над глазом бунтаря, и оттянул его голову назад, обнажая шею. Я с ужасом подумал, что сейчас высший князь разорвет горло противника зубами, но и этого не случилось.

Великий князь просто плюнул в лицо низшему. Это было настолько вульгарно и отвратительно, что я отшатнулся. Сцена была более уместна для портового борделя, а не для святого места. Но это были сьельсины. Не люди, напомнил я себе.

Сириани отпустил Иамндаину. Низший князь даже не вытер слюну с лица и оставил горло открытым.

– Junne, – указал ему Сириани на пол у своих ног.

Побежденное Иамндаина прижалось лицом к энарскому мраморному полу и позволило Сириани наступить на себя.

– Хорошо, – сказал Князь князей, перешагнул через противника и коротким движением рогатой головы просигналил Пеледану и Аттаваисе. – Довольно. Остальные уже внутри?

Аттаваиса низко поклонилось, нагнув голову вбок, так чтобы шея была видна Дораяике:

– Да, господин. Все в сборе.

– Все? – с любопытством осмотрелся Сириани. – Мне говорили, Орало и еще три дюжины не откликнулись на призыв?

– Орало не пришло, это так, – признало Аттаваиса. – Также Балагаримн, Кутуану, Лореганва и еще несколько. Не три дюжины. Кажется, две дюжины и шесть.

– Отыскать всех и убить. – Сириани Дораяика двинулся вперед, пока моя цепь не натянулась, и протащил меня мимо распластавшегося на полу Иамндаины. – Они подверглись влиянию скверны и должны быть очищены.

– Yaiya toh, – согласилось Аттаваиса и пристроилось следом за Сириани.

Великий князь удостоверился, что поднимается по узкой лестнице последним. Точнее, последним из своих. Я был для него вроде собачонки на поводке. Сириани держал мои цепи в одной руке, и я был вынужден следовать за ним по ступенькам, проложенным на месте зрительного нерва мертвого Наблюдателя к залу под куполом, где некогда располагался мозг чудовища.

По коже бегали мурашки, и с каждым шагом я все отчетливее слышал шепот, как в видении, и не удивился бы, если бы навстречу нам вышли энары, брызжа черной слизью и дымясь, заливая механические детали своих тел органикой.

Но они не появились.

Лестница поднималась не по прямой, а слегка под углом, следуя неровностям в костной структуре левиафана, и снизу нельзя было заглянуть наверх, пока не обогнешь небольшой поворот. Оттуда ступени тянулись на двести футов к вершине. Шепот становился громче, и с каждым шагом я ожидал услышать зловещий голос мертвого бога.