– Бандит, вы где? – раздался в динамиках шаттла и в моих голос Валки.
– Над кораблем. В трех милях по левому борту.
– Найдете, где сесть?
– Так точно, доктор, – ответил норманец.
– Адриан с вами?
– Я здесь! – ответил я, перекрикивая звуки стрельбы в тысяче футов под нами.
Бандит поднял «Ибис», чтобы перелететь через фюзеляж линкора и одновременно выйти из зоны досягаемости нахуте и орудий химер.
– Мы потеряли Элару, – без обиняков, хрипло сказала Айлекс. – И Бастьена.
– Мы теряем всех, – добавил я, прислонившись к люку.
Слова Айлекс показались мне неуместными, почти безумными. Внизу погибал весь Красный отряд. И я должен был погибать с ними, а может, даже на алтаре.
–
Я представил, как она добела стиснула кулаки над приборной панелью «Ашкелона».
– У меня почти все готово. Поторапливайтесь! – крикнула Валка.
– Торопимся как можем, – процедил Бандит.
Шаттл промчался сквозь столб черного, как сама преисподняя, дыма. Впереди, словно горы, возвышались стены Актеруму. Увидев их впервые, Айлекс ахнула.
– Это ксенобиты построили? – спросила она.
– Они за всю свою историю ничего не построили, – ответил я, и все, включая Бандита, удивленно покосились на меня.
Тут «Ибис» содрогнулся от взрыва, и норманец выругался и накренил шаттл налево, почти пикируя к «Тамерлану». Айлекс отбросило на меня, и я поймал ее в дверном проеме. Солдаты закричали и попадали, гремя, как монеты в копилке. Карим дернул штурвал на себя, выровняв машину всего лишь в десятке ярдов над черным песком. Кажется, я прежде не видел «Тамерлан» снаружи так близко. Адамант на деле был не черным, а угольно-серым, почти пористым. Защитная пластина под легким уклоном уходила вверх и влево от нас, возвышаясь под темнеющим небом, словно плита древнего мегалита. Там, где материал разошелся по швам между сегментами фюзеляжа, виднелись глубокие борозды. Каждый сегмент был, по сути, одной молекулой, растянутой на тысячи футов в длину и сотни в ширину и соединенной с углеродно-титановым каркасом линкора.
Корабль не выдерживал собственного веса.