– Мой отец – лорд-архонт Обители Дьявола! – Я зажмурился и спрятал руки под столом.

– Сиран ему помогала! – воскликнула Имра.

– Хватит врать!

– Моя семья обслуживала эту капсулу почти пятьсот лет, – едва выдавила Имра, и я понял, что мой крик напугал ее.

Валка положила руки мне на плечи, не позволяя встать и уйти.

Зачем мы сюда пришли?

– Сначала Сиран, потом ее дочь Элара. Потом моя бабушка, мой отец, теперь я, – очевидно напуганная, затараторила она.

Мне было все равно. Меня не тронуло даже то, что Сиран назвала дочь Эларой, я даже не вспомнил падение ее соименницы с шаттла.

– С тех самых пор, как он покинул институт! Клянусь, милорд, я вас не обманываю!

Ярость, закипевшая во мне секунду назад, испарилась, как роса на солнце.

– Институт? – опешил я и разжал кулаки. – То есть… атенеум?

Я перевел взгляд на Валку. Хранительница говорила не о моем настоящем отце, а…

– Гибсон, – уточнила Валка. – Тор Гибсон?

– Он же был схоластом? – спросила Имра.

– Был? – Я посмотрел сначала на Валку, потом на Хранительницу, глотая эмоции, которые толком не могу описать. – Что это значит?

Нельзя взять и перестать быть схоластом. В крайних случаях тебя могли лишить звания или предать анафеме, уничтожив все твои исследования и труды, но клятва Предписанию давалась на всю жизнь.

– Так вы совсем ничего не знаете? – Девушка в смятении глазела на нас с Валкой.

– Нет, черт тебя побери! – снова разозлился я.

– Значит, он не ваш отец? – задумчиво спросила Имра.

– В некотором смысле – да, – вмешалась Валка. – Говорите, Тор Гибсон на Фессе? В крионической фуге?