— Ещё катер и вагоны. — добавил я. — Что-то мне подсказывает, что там тоже есть на что посмотреть. Плюс бункер охраны. И внутрь скалы нужно выяснить, как попасть, там наверняка тоже много всего интересного. Выезжают же откуда-то вагоны…

— Интересно, сколько эти рыбки тут живут? — глядя на оставшееся население аквариума, задумчиво проговорила Даша, когда мы вернулись в директорский кабинет.

— Думаю, не особо долго. — я пожал плечами. — Скорее всего, эти декорации делали непосредственно перед нашим забросом сюда. Если постройки без особого вреда могут стоять тут годы, то аквариум за пару месяцев зарастёт дерьмом, и вся популяция помре. А он абсолютно чистый, как будто его вчера надраивали.

— Слой пыли выглядит нетронутым. — покачала головой подруга.

— Это последнее, что меня волнует. — засмеялся я. — Рассматривай это всё как декорации. Причем, довольно нелепые.

— А что тебя смущает на этот раз? — Даша проследила за моим взглядом. — О, календарь! «26, Квiтень, 1986, субота»… Ну, вот и документальное подтверждение даты! Что тебя не устраивает?

— Ну, как тебе сказать… Чернобыль находится, конечно, на Украине, но насколько уместен украинский календарь на островах в Ладоге? В 1986 году? Как коренной житель этих мест, ответственно заявляю: вообще не уместен.

— Ну, вдруг он был украинец… — подруга склонилась над столом, быстро просмотрела какие-то бумаги, лежащие на нём. — Всё по-русски. Видимо, ты прав.

Как ни странно, ничего особенного в кабинете мы не обнаружили. В столе нашлись печати, письменные принадлежности и прочая канцелярия, наградной «макаров» без патронов, фотоальбом, где на фото позировали явно серьёзные товарищи в различной, обычно торжественной, обстановке. Подписи к фото ничего нам не говорили, фамилии, звания и места. «Доцент Александров Т. С. Ялта». И что? Дискеты, журналы, отчёты — всё свалено в бессистемную кучу. Присутствовала литература и развлекательного содержания, в том числе — западного, и очень фривольного. Я бы даже сказал, откровенно порнографического.

— А мужик рисковый был. — сообщил я, открыв журнал на развороте, где блондинистая красотка ублажала здоровенного негра, так сказать, орально-генитальным способом. — За такие картинки можно было моментально вылететь из партии и со всех должностей, а то и уехать лес валить…

— Ты серьёзно? Тогда так строго было?

— Если припишут распространение порнографии — вполне. Особенно, если ты не простой колхозник, а большой начальник секретного объекта. Тут же появятся товарищи, которым по долгу службы положено задавать неудобные вопросы, и будут вопрошать: «А откуда у вас, товарищ, такие интересные журнальчики? А нет ли у вас каких сношений с наиболее вероятными врагами Советского Союза?» И, поверь, ответить придётся.