Зажегся яркий свет, и я, чертыхаясь, отключил ослепший ПНВ. Вокруг просыпалась аппаратура, загудели, разгоняясь, обмотки трансформаторов, запищали какие-то датчики, куча здоровенных экранов начала, нагреваясь, выдавать различные данные и графики, совершенно непонятные. Я перевёл взгляд на сооружение в центре зала. Офигев от увиденного, подошёл поближе, чтобы рассмотреть получше. Рядом молча встала Даша.

Внутри колбы находилось что-то, здорово смахивающее на мозг, только был он больше метра в поперечнике. Штука плавала в зелёной жиже, наполнявшей колбу, к нему снизу были подключены куча проводов и труб. Судя по бегу пузырей в этих трубах, в объект что-то закачивали, питательные вещества, что ли? Где-то я что-то подобное видел, в какой-то игре, что ли… Или фильме?

Пока я соображал, по поверхности «мозга» прошла мелкая рябь, как судорога. Вот ещё, и ещё, и вот объект уже дрожит мелкой дрожью. Смутное беспокойство, ворочавшееся где-то в подкорке, переросло во вполне осязаемую тревогу. И, когда вдруг «мозг» повернулся вокруг оси, и на нас уставились два немигающих (разумеется, век-то нет), глаза, я вспомнил.

— Бежим! — заорал я и даже успел сделать пяток шагов к двери, увлекая за собой ничего не понимающую Дашу. А потом нас накрыло.

Сознание затопила чистая, незамутнённая боль, как будто в черепную коробку засунули пару электродов и подали туда несколько тысяч вольт. Перед глазами встала красная пелена, я рухнул на колени, меня вырвало. Краем ещё функционирующего сознания я заметил, что Даше рядом не лучше моего. Я попытался подняться, но ноги не слушались, тогда я упал на спину, кое-как поднял висящий на груди автомат и дал очередь в сторону «мозга», и ещё одну, и ещё… Магазин опустел, а меня заливал океан всё пребывавшей и пребывавшей боли… Я попытался нащупать гранату, но тут, внезапно, всё закончилось, и на меня навалилась тьма.

Я открыл глаза, но тьма никуда не делась. Трясущимися руками я включил ПНВ, встал на колени и огляделся. И тут же обнаружил нашего спасителя — Бегемот висел на рубильнике, глубоко впившись в рукоять когтями, и видимо, самостоятельно выбраться не мог. Рядом стонала Даша.

— Ты как, подруга? Жива? — кое-как поднявшись, я на нетвёрдых ногах рванулся к девушке, и рухнул возле неё на колени. — Даша?

Девушка вяло махнула рукой, мол, нормально. Тогда я снова поднялся и поспешил к нашему спасителю, мешком висевшему на рубильнике. Котяра встретил меня грустным мявом, значит, жив ещё, курилка. Осторожно подхватив кота на руки — какой же он тяжёлый! — я едва удержался на ногах, но тут же начал аккуратно высвобождать засевшие в дереве рукоятки когти. Подошла хромающая Даша, и вдвоем мы вызволили пушистого из плена. Не выпуская кота из рук, я проковылял к выходной двери, открыл её, и с величайшим облегчением мы вышли на свежий воздух.