Поэтому следующие часа два я сколачивал из жердей эдакую будку, на манер собачьей конуры, то есть ящика с покатой крышей. Верх откидывался на шарнирах, открывая доступ к самому насосу, в случае чего, и был крыт куском резинового шифера, утащенного с того берега ещё вчера, именно для этой цели. У меня была мысль полностью перекрыть нашу избушку, благо запасов данного кровельного материала там было с избытком, но, подумав, я отверг эту мысль: времени это займёт много, день, а то и два, а куковать нам тут осталось всего-ничего. По крайней мере, хотелось в это верить. Да и текущая крыша справлялась со своей задачей более чем. Как говорится, лучшее — враг хорошего.

Когда я вернулся в наш домик, Даша как раз закончила тушить утку с картошкой, и, несмотря на довольно раннее для обеда время, мы решили перекусить сейчас, чтобы не жрать сухомятку на том берегу в перерывах между отстрелами каких-нибудь тварей, а то и во время оных.

Обмундирование перед выходом проверяли особенно тщательно, и боеприпасов взяли тоже с избытком, даже фаустпатронов захватили три штуки, и запас гранат. Я не думал, что это всё нам пригодится, но пусть лучше приплывут с нами обратно, чем в самый нужный момент патроны закончатся, и придётся валить каких-нибудь ондатр-переростков сапёрной лопаткой.

На первый взгляд, на переправе ничего не изменилось. Мы так же ловко переплыли на тот берег, и, когда уже лодка чиркнула по песку, в глубине острова грохнул взрыв. Мы переглянулись.

— Судя по всему, «сюрприз» у ангара сработал. — я уже научился немного отличать гранаты друг от друга по звуку. — Немецкая «хлопушка», судя по всему. У них звук — как у петарды.

— Собаки? — Даша поёжилась. — Они такие мерзкие!

— Понятия не имею. — я пожал плечами. — Доберёмся — проверим.

Затащив лодку на берег и надёжно привязав (но так, чтобы можно было обрубить канат и отплыть в считанные секунды), мы осторожно поднялись на прибрежную скалку. На первый взгляд, ничего не изменилось — на территории объекта стояла тишина, и никакие стаи собак, как и любых других тварей, не носились по плацу.

— Бег, проведёшь разведку? — я опустил бинокль и взглянул на котяру. — Только верхами, не подставляйся, лады?

Котяра буркнул что-то в стиле «не учи ученого», несколькими гигантскими прыжками вознёсся на скалу и скрылся из вида. Мы же принялись ходить по гряде туда-сюда, пытаясь высмотреть хоть что-то в оптику с разных ракурсов, но никаких изменений не обнаружили.

Бегемот вернулся через несколько минут, потребовал КПК и отбил: «Адин псинна, падарвался, воляица дохлий, больша ничиво низаметил».