— Ну и отлично. — я убрал было наладонник в карман, но тут же, спохватившись, достал обратно и включил биосканер. — Осторожно выдвигаемся, сначала полностью прочешем территорию.

Полчаса мы проверяли ранее зачищенную площадь базы. В общаге нам встретились две крысы, но их Бегемот задушил походя, нам даже не пришлось стрелять. В остальном территория выглядела именно так, как выглядит заброшка, где за последний день ничего не изменилось.

Труп подорвавшейся на растяжке псины, как и крыс, стащили на старое место и сожгли. Затем мы принялись подробно изучать ангар, где местная тварь чуть не вскипятила нам мозги позавчера. Увы, ничего особенно интересного мы там не обнаружили, единственное — лабораторные журналы. Их мы захватили с собой, почитаем на досуге. Потом я вспомнил, что хотел посмотреть ещё бобины для магнитофона, и поднялся в кабинет, где вчера мы обнаружили сам агрегат.

— Мда. — я перебирал коробочки с лентами, читая названия. — С хронологией они вообще не заморачивались. «Ария» — «Герой асфальта» — это 1987 год, «Металлика» — «Черный альбом» — 1991, «Сплин» — «Коллекционер оружия» — 1996… Господа, ну как так-то, а? «Верба» и Оля Пулатова» — «Внутренний космос», это вообще, если не путаю, 2007! Они что, подборку делали по моему плей-листу во «Вконтакте»?

— Позор. — покачала головой Даша. — Кстати, ты заметил, на всей базе нет ни одного проигрывателя винила! И это в середине восьмидесятых!

— Кстати, да. Ведь тогда это был основной музыкальный носитель. А тут — ни аппаратуры, ни самих «пластов», хотя, по-хорошему, здесь всё должно быть ими завалено. Один магнитофон, и даже не в кабинете начальника! Бред. Короче, если процитировать Станиславского — «Не верю»!

Все записи я, разумеется, забрал. Немного пораскинув мозгами, мы решили закончить с катером, а каземат оставить на сладкое. И вот, ворота на пирс снова скрипят, нехотя распахиваясь, открывая нашему взору (и нюху) не особо приятную картину.

В нос ударил запах разложения — останки крабов уже начинали гнить, и деловитые чайки, снующие среди них, никак не успевали этому воспрепятствовать, хотя утилизация органики и проводилась ими ударными темпами. Поэтому мы вернулись внутрь базы, нашли на складе широкие снеговые лопаты и за десять минут сбросили смердящие потроха в воду — раки и так сожрут, они предпочитают пищу именно в таком виде. Обиженные чайки, конечно, разорались, ну да что нам до них?

К катеру подходили с опаской, посекундно фиксируя показания сканера. Чёрт его знает, с какой скоростью восстанавливается поголовье крабов? Но вот, мы уже стоим у борта, а на экране отображается лишь четыре отметки. Я не поленился, слез с пирса на отмель, на которой, собственно, и возлежал остов судёнышка, и прошёл до кормы, но ничего нового прибор не показал. Тогда я вернулся, забрался обратно на пирс, подошёл к носу катера и со всей дури забарабанил по корпусу.