Я обошёл весь кабинет, в поисках чего-нибудь полезного. Увы. Только пять рядов кресел с людьми-батарейками, сервера и компактные системы жизнеобеспечения, гоняющие воздух по лёгким и кровь по венам. Сколько лет они так существуют? И как часто сюда забредает какой-нибудь Ларсон, чтобы смахнуть пыль с подопечных? Не похоже, что это помещение пользуется популярностью, и всё же риск оправдан только тогда, когда у тебя есть хотя бы основной план. О запасном уже и не мечтаю.

— Ты как хочешь, Зоркий, а я лучше вернусь в воздуховод. Там всяко безопаснее.

Зоркий покачал головой и ответил:

— Ждём.

— Кого ждём-то? Охрану? Или восстания машин?

Он лишь жутковато улыбнулся. Из глазницы свисал контакт с раскуроченным штекером, и снова сочилась буроватая жидкость. Ночные кошмары на ближайший месяц мне были обеспечены.

Но вдруг из вентиляции донёсся шелест.

— Говорят, тут водятся паразиты. Какие-то грызуны. Питаются проводами. Знаешь таких?

Никакой реакции от Кайоши. Шелест усиливался. Я отошёл от дыры подальше. Тут из лаза показались две тонкие бледные руки с длинными пальцами. Затем — зубастая физиономия. Этот хищный оскал — мечту частного дантиста — сложно было с чем-то спутать.

— О! — воскликнул я, — Грах! То есть, Гхар! То есть, блин…

— Можешь звать меня Хулуд, — дружелюбно отозвался ниддлеанец, вылезая из трубы. Он был весь выпачкан в пыли, одежда основательно изорвалась. Сапоги исчезли.

— Наконец-то я вас отыскал, — сказал Хулуд.

— Ты нас искал?

— Ну да. Я видел, как ты встретился со смотрителем, а потом Зоркий сказал, что тебя бросили к нему.

— Так это ты шуршал в воздуховоде там, в приёмной?

Хулуд кивнул.

— Куда мы теперь? И где остальные?

— Всех заперли внизу, кроме мужедевки.

— Заперли как нас?

— Ага.