Странное уточнение приводит в замешательство, но я встряхиваюсь, чтобы озвучить аргументы.

— Люблю. Но, как сказала бы Цилла, пораскинь мозгами. Он Гарпия и все еще жив.

— Довольно слабая позиция. — Джейс хмыкает. — Еще что-то?

— Сам подумай! Нельзя брать в расчет тех, кто погиб, это глупо и…

— С чего вдруг? — перебивает. — Смерть — это еще не алиби. Если предъявляешь обвинения, будь добра, заручись фактами.

Фыркаю и сжимаю зубы, раздосадованная контратакой.

— Послушаю твою версию с удовольствием.

— У меня ее нет, — просто отвечает.

— Пф-ф, я тебе не верю, Джейсон Лайонхарт! Почему скрываешь от меня мысли?

— Я же сказал. — Голос сухой. — У меня нет никакой версии.

— Тогда почему не взять в расчет мою?

— Потому что она голословна. И мне очень любопытно, чем ты руководствуешься, когда выдвигаешь обвинения против человека, которого любишь?

— Шестое чувство? — отвечаю вопросом на вопрос. — Я люблю каждого в этом отряде, так или иначе. Но Кайс выглядит… слишком уверенным, что ли. Будто у него все идет по плану, понимаешь?

Джейс несогласно молчит. Не пытаюсь навязать точку зрения, и потому тоже умолкаю. Плотнее сворачиваюсь калачиком и прижимаюсь к ногам брата.

— А я выгляжу уверенно?

— Что?

— Ну, ты собралась линчевать моего друга за излишнюю самоуверенность. И спрашиваю: я тоже выгляжу уверенно?

— Джейс, — вздыхаю, — ты бы ни за что не навредил семье.

— С чего взяла, что взрыватель хочет навредить всем?

Недоуменно поднимаюсь на локтях и уставляюсь на брата.