Нервно хихикаю, но тут же давлюсь смешком под испепеляющим взглядом Джейса. Считаю до десяти, чтобы успокоиться.

— Прости, — мягко говорю. — Не хотела сделать больно. Наверное, должна собрать остатки мужества и признать, что я настоящая трусиха. — Сжимаю губы в тонкую нитку, удерживая за хвост самообладание. — Цилла права, я та еще эгоистка. Будь наполовину такой же храброй, как ты, не искала бы сейчас причины, по которым должна увязаться за отрядом, чтобы не сгинуть в одиночестве.

Закрываю глаза и прикусываю щеку, избегая последствий откровения. Упираюсь обеими ладонями в мокрый холодный пол, чтобы успокоить разволновавшееся сердце. Джейс, рыкнув, садится рядом, набрасывает руку на плечи и ласково взъерошивает волосы.

— Иногда бываешь невыносимой. В курсе?

— Мгм, — согласно мычу, не открывая глаз.

— И в голове полный бардак.

— Тут я бы поспорила. Иногда там рождаются умные мысли.

— Тогда сделай одолжение и выкинь весь бред, — щелкает пальцем мне по носу. — Что бы ни случилось, я рядом. И никуда не уйду.

— Отец тоже так говорил, — бурчу, вытирая щеку. — И где он теперь?

— Я не наш отец, Роро. Я не он, и всегда здесь. Хорошо?

— Хорошо.

Чтобы переключиться на позитивный лад, меняю тему.

— Где мы? Уже добрались до бункеров?

— Этого коридора нет на карте, так что понятия не имею. Осмотреться времени не было, знаешь ли, но отсюда есть только лестница вниз.

— А лестницы наверх, случайно, не было? — фыркаю.

— Вот выйдем и посмотрим вместе, идет?

Джейс помогает подняться, поддерживая под локоть. Потягиваюсь и разминаю одеревеневшую шею.

— Выглядишь паршиво, — смех брата напоминает кряхтение.

— Кто бы говорил, — показываю язык. — На тебя вообще смотреть страшно. Напомни надрать Крису задницу за это.

Опираясь друг на друга, ковыляем на выход из операционной. За ней — узкий дугообразный коридор с похожими комнатами. Кручусь, рассматривая арки и надписи на дверях: «Вход без пропуска третьего уровня воспрещен», «Осторожно! Радиация», «Осторожно! Газ».