Пленитель мешкает мгновение, а затем до боли знакомый голос приносит волну облегчения.

— Рокс? — Поднимаю взгляд и обнаруживаю, что лежу на груди брата, а глухой стук — его сердце. В руке сжимает пистолет, целясь мне в висок. — Роро?

— Джейс?

Брату требуется всего секунда, чтобы принять решение. Оружие выскальзывает из пальцев и со звоном падает на кафель, а Джейс прижимает к себе, осыпая макушку быстрыми поцелуями.

— Я так испугался. Твою мать, как испугался.

— Прости, — виновато шепчу, наглаживая напряженное плечо.

— Родная, — утыкается в лоб. — Маленькая.

Джейс с такой силой сдавливает в объятиях, что дух перехватывает.

— Задушишь!

— Как ты себя чувствуешь?

Концентрируюсь на собственных ощущениях. Делаю глубокие вдохи и оцениваю состояние.

— Пока не понимаю. Во рту печет, но в остальном, — задумчиво кусаю губу, — как будто неплохо.

Джейс отстраняется и оглядывает лицо. Убирает прядь со вспотевшего лба и заправляет за ухо. В груди толкается паника, и сердце пропускает удар.

— Я… умерла? — вопрос идиотский, но вполне подходит под обстоятельства.

— На три минуты, — вздыхает. — Целых три гребаных минуты.

— Вау, — удивленно открываю рот и не придумываю ничего лучше, кроме как ляпнуть: — Круто.

— Бесспорно, Роксана. Твои яркие эмоции поражают глубиной.

— Да ну тебя, — отмахиваюсь. — Где остальные?

— Снаружи.

Оглядываюсь. Комната, отделанная белой плиткой, напоминает операционную. Ржавая кушетка, мутные пробирки и влажные простыни. В металлических лотках — скальпели и зажимы. С потолка капает вода, отчего воздух напитан сыростью. Глаза падают на красную мигающую лампу, потом рассматриваю кислородные баллоны.