— Цилла, Лайонхарт — моя подруга. Очень близкая, даже если ведет себя как редкостная засранка. И да, когда мне было пятнадцать, она нравилась мне, но это не имеет ничего общего с тем, что пытаюсь сказать сейчас!

Повисает пауза, нарушаемая лишь скрежетом ботинок по металлу.

— Знаешь, Кроуфорд, у тебя правда глаза на заднице. Я пойду с тобой на свидание, — выдает Присцилла, переварив информацию.

— Аллилуйя! — восклицает Блю. — Думала, мы не закончим выяснять, кто кого целовал в пятнадцать лет!

Все опять гогочут, а я про себя думаю, что Фобос действительно слепой, если не замечал, как Цилла смотрит на него. Молча радуюсь за друзей, что все, наконец, прояснилось.

БАБАХ!

Внизу что-то шандарахает с такой силой, что лестница дрожит и шатается в разные стороны. Вцепляюсь в перекладины так, что пересохшая кожа на костяшках лопается от натуги, а ноги едва не срываются со скользких ступенек. Янтарь в ужасе взвизгивает и сопит, впиваясь когтями в спину. Морщусь от неприятных ощущений.

Фобос вскрикивает.

— Держу! Поймал! — голос Джейса. — Да не дергайся ты!

— Точно держишь? Не отпускай!

— Не болтай, а ищи опору! Ты не пушинка, Кроуфорд!

— Что это? — пищит Марго.

— Не знаю, но шевелите ногами! — Крис нервничает.

Ускоряемся. Лестница жалобно стонет, давая понять, что не готова к таким нагрузкам: чем выше темп, тем сильнее раскачивается.

— Береги голову! — гаркает Крис.

Мимо свистит что-то тяжёлое.

— Ай! — восклицает Цилла.

Потом рычит Джейс.

— Здесь обвалилась ступень! Будьте осторожны, — предупреждает Крис.

Карабкаться в темноте и спешке травмоопасно, а делать это в лепрозории — чистое безумие. Вторя мыслям, лестница протяжно скрипит и накреняется. Раздается многоголосый хор из брани и криков.