Казалось бы — ничего сложного. Однако в любой момент что-то могло пойти не так. Оберон мог не синхронизироваться со сканом Корнета ни с первой, ни с десятой попытки. Город мог заметить привязанного к грифону человека или же заподозрить неладное из-за нескольких рейсов грифона туда-сюда. Горгона и Пандора тоже могли заметить беглецов, хотя Хидден очень надеялся, что как раз они-то в первую очередь и проворонят: стражи располагались в разных концах города на специальных высоких площадках и смотрели вниз — на дома и людей. Вряд ли они догадаются задрать головы, и уж тем более вряд ли разглядят в темноте и тумане далеко вверху одинокого грифона. В конце концов, заговорщиков могли (специально или по неосторожности) сдать сами беглецы. Поэтому Сталь взяла составление списков на себя: сначала полетят те, в ком она уверена; предупредят их об этом в самый последний момент и, разумеется, о взрыве им не скажут.
— Это страшно: выбрать тех, кому выпадет шанс на жизнь, — сказала Сага. — Ещё страшнее — отсеять тех, кому он не достанется.
Сталь вздохнула, поджала тонкие губы:
— Принимать непростые решения уже давно стало спецификой моей работы. Что ж, кто-то ведь должен… Корнет, вы понимаете, что мы, возможно, не сумеем даже похоронить вас? Это привлечёт слишком много внимания.
Голос Стали звучал всё так же холодно и сухо, но Хидден заметил, как подрагивает её острый подбородок.
— Это не имеет отношения к делу, поэтому — неважно, — ответил Корнет, безмятежный, словно собирался на обед, а не на глубокое сканирование.
Сталь задержала на нём недоверчивый взгляд поверх узких очков.
— Мне всё-таки кажется, что вы не до конца понимаете, на что идёте, — тихо сказала она. — Вы сейчас слишком спокойны и тверды. — Уголок её губ нервно дрогнул. — Не человек, а прошлогодний пряник.
«Если Сталь начала шутить — дело совсем плохо», — подумал Хидден.
— Просто я знаю,
— Я всё равно его не поддерживаю, — с бессильной задавленной злостью сказала сидящая в углу кабинета Сага.
Корнет обернулся, тепло ей улыбнувшись:
— Простите, доктор, но вы в меньшинстве. — Он замялся, бросив быстрый взгляд на Хиддена, но всё же продолжил: — Я был бы очень вам благодарен, Сага, если бы к процедуре меня готовили именно вы. Не откажите мне в последней просьбе, пожалуйста…
Сага вскочила на ноги и вышла из кабинета, оглушительно хлопнув дверью.
— Она не откажет, — спустя несколько секунд тишины сказал Хидден.
***
Белая-белая комната тонула в остром и холодном, как кромка льда, свете, и он резал глаза до вскипающих под ресницами слёз. Сложные медицинские аппараты поблёскивали хромированными трубками, глянцевыми экранами и пластиковыми боками. В белоснежной больничной пижаме, свесив босые ноги с высокой железной каталки, сидел Корнет. Вошедшей в кабинет Саге он показался совсем мальчишкой — взъерошенным, упрямым, не признающим, как же ему сейчас страшно.