Перевожу взгляд на безопасника.
— Мы имели с похожим щитом дело, когда дежурили в крепости. Не операторами, но близко к тому. А что тебя интересует?
— Могут ли произвольно отключаться сегменты, и если могут, то заметит ли оператор? — очень внимательно смотрю на Марата.
— Плавающая потеря до полупроцента сегментов, для крепостного щита, если не во время осады, нормальное дело. Во время активной осады, обычно, мощность, идущую на щит, увеличивают кратно. Но скорость их восстановления меньше секунды.
— То есть, — уточняю я, — если на секунду, один сегмент «моргнет», то в крепости тревогу не поднимут?
— Скорее всего нет, если оператор не параноик. Но и в этом случае, вряд ли. Скорее, пошлют наряд посмотреть. — Марат с интересом смотрит на меня. — А есть идеи?
— Секунду. А если щит «моргнет» сверху, например. Вот прямо на верхней точке купола?
— Тогда даже смотреть никто не будет, — равнодушно пожимает плечами Марат. — Зачем? У людей крыльев нет, а мага-воздушника издалека заметят.
— А нас заметить сейчас не могут, случаем? — приходит в голову уже новая мысль про наше местоположение.
— Напоминаю, Кирилл Олегович, — раздается металлический голос, — по распоряжению Вашего уважаемого отца, мы находимся в облаке. Не заметят.
— Вот, — кивает Марат.
— Отлично. — радуюсь. — Тогда у меня есть возможность обеспечить атаку изнутри, причем, как бы не с любой точки.
— Позвольте нам, княже. — внезапно подает голос Гостомысл, и его тут же переводит Третьяк. — Наши люди как раз хорошо действуют в ограниченных пространствах, и, кроме того, мы умеем действовать против магов.
Совет на секунду замолкает. И всем, внезапно, становится очень интересно, что я скажу. Обвожу глазами всех присутствующих.
— Эта информация не для распространения. Я очень обижусь, если она всплывет раньше, чем я её использую. — спокойно, но очень серьезно говорю.
— Сын, объяснишь? — отец с некоторым удивлением переводит взгляд с сейдмана на меня.
Гостомысл пожимает плечами.
— Извини, княже, мы не знали, что ты хранишь нашу клятву в тайне. — с легкой толикой удивления, и где-то даже чуть обиды, переводит Третьяк.
— Нет. Мой штаб и доверенные люди не знают не поэтому, Гостомысл. — вздыхаю, — а потому, что узнать об этом остальным людям, нужно только в строго определенный момент. А еще, — достаю цепь и одеваю ее себе на плечи, — регалии мне вручил Вит только сегодня.