Плетения светляка не давались — пальцы скользили, и потому Коста просто запалил маленький шарик силы…

— Тук, — выдохнул он облегченно. Пустынник был жив, но… трясся, его била крупная дрожь… Лицо в бело-голубом свете силы выглядело неживым, глаза испуганно расширились, и он снова заскулил протяжно на одной ноте, вчера пролеченная рука бессильно болталась вдоль тела.

— Свет, свет, свет, уберите свет, — прошептал пустынник, захлебываясь от ужаса. — Нужно убрать свет…

— Тук, нас сейчас вытащат отсюда, — увещевал Коста. — Теперь все будет хорошо… Я заберу тебя… Мы сейчас выйдем отсюда…

Но Тук смотрел не на него — он смотрел ему за спину и ужас, который отражался на лице пустынника был кромешным…

Коста медленно обернулся, не погасив шар силы и… на расстоянии примерно десяти шагов в воздухе, в полной тьме светились два желтых глаза с длинными, как кинжалы, узкими зрачками… и смотрели прямо на него, покачиваясь из стороны в сторону на высоте двух его ростов.

Тварь.

Тварь. Тварь. тварь.

Коста замер, чувствуя, как ледяной холод сковывает горло и бежит ниже по позвоночнику. Ледяной ком рухнул в живот.

Сзади заскулили.

— Не двигайся, не перемещайся, замри, не используй силу, я постараюсь отвлечь это, — быстро прошептал Коста, намертво высеченное в памяти и усвоенное в пещерах Блау. И Коста неосознанно сместился так, чтобы закрыть собой Тука — плетениями тут владел только он один.

Голова твари покачивалась над ними — желтые глаза перемещались из стороны в сторону. Из стороны в сторону, из стороны в сторону. Как будто плавая в кромешной тьме.

Коста застыл — страх сковал тело. Удушьем перехватил горло, не позволяя дышать. Перед глазами пронеслась алая вспышка.

Бей — беги — замри — вот и весь выбор. И страх шептал — «замри, не двигайся, не шевелись, не привлекай внимание», но сзади был Тук…