Исчез он — Коста. Остался только страх. И тогда Мир — исчез тоже.

Сколько это продолжалось — он не знал. И кто он — не знал тоже. Он двигался, скользил, следил, и знал, что у него одна задача — «выжить». Не думать — действовать.

Красное изменило ход времени. Время растянулось и замедлилось — тварь двигалась так, как будто вязла в воде или воздух стал внезапно стал слишком густым

Коста не задавался вопросами, потому что сейчас здесь не было Косты. Здесь не было страха, не было вообще ничего.

Был только Он — Зверь. и Зверь — напротив.

И Зверь видел мир только в оттенках красного.

Он видел мир, как переплетение линий. Алых извивающихся канатов, образующих узлы на стенах, опоясывающих все вокруг. Видел алую сеть сверху, накрывающую их куполом, видел сетку под песком…и главное — он видел движения Зверя напротив с красными глазами…

Пред-видел…

Потому что выстоять против Зверя может только Зверь.

И они — «играли».

В алом мире плетений весь мир составлял большой холст… один огромный пергамент… на котором можно было рисовать только алой тушью….и они — рисовали…

Зверь не помнил, что такое штрихи, но то, что выходило у них было красивым.

Штрих — движение шипастого хвоста начинается от песка — хвост взлетает вверх — и он знает — видит… где кончится штрих. Новое движение снова очерчено алой линией силы… и он снова успевает увернуться в последний момент с того места, куда пригодиться оглушительный удар…

Игра.

Им обоим это нравилось.