Что он точно должен знать из каких частей состоит тело, а для этого — его нужно… разделать!

Но он не мясник и не целитель! Он — каллиграф! И у мастера Хо было достаточно анатомических свитков, чтобы он прекрасно разбирался в анатомии… Но, когда его стошнило прямо на пол, рядом со столом, Наставница приказала служанкам принести тарелки с завтраком, и поставила на стол рядом… рядом… с трупом.

И сказала, что с этого момента, он ест — тут, пока не преодолеет эту преступную слабость, которая непозволительна настоящему наследнику Фу и ученику алхимика!

А ведь он утром принес Наставнице подарки — гребень и чешуйки шекка! «Молочные», «очень ценные», сказала госпожа, сияя от восторга, а потом повела его в «разделочную»!

— А… чем вы занимались с утра, мама? — Нейер прищурился, изучая мать.

— Тренировали контроль, — мурлыкнула леди Эло.

— Син? — Глава обернулся к нему.

Коста посмотрел на Наставницу, взгляд которой обещал все кары грани, если он посмеет проявить слабость и пожаловаться, но жаловаться он не планировал. Потому что в чем–то госпожа была права.

Что он будет делать, если нужно будет провести вскрытие или определить причину смерти, а алхимикам и целителям нельзя доверять по какой–то причине? Что он будет делать в бою, если на него свалится труп… визжать, как девочка? Или… его стошнит? Что он будет делать, если нужно будет провести расследование лично, а Глава будет болен? Как он — ученик алхимика–ядодела — собирается постигать вторую практическую часть действия веществ, если боится мертвых? Бояться нужно живых. Мертвые уже не могут причинить никому вред… С этим он был согласен, но не понимал, почему нужно там… завтракать!