И даже положила тонкий полупрозрачный рисовый сухарик, при виде которого его чуть не вывернуло наизнанку, но Глава понял по своему:

— Это было необходимо, Син. У нас не было другого выхода у Да–арханов, все произошло слишком внезапно… А так — ты не мог сказать о том, чего не знаешь…

Мастер Нейер говорил что–то ещё, но Коста не слушал.

Камни! Рисунки!… мои рисунки — это же они… точно те, что в воспоминаниях господина на свете… он их нарисовал… и… Тук! Волчик!!! Так вот почему он избегал его!

Коста подпрыгнул в кресле, порываясь бежать.

– Пустынник! Мне нужно поговорить с ним!

— Приоритеты, ученик, — прошипела Эло. — Верно расставлять приоритеты, ты забыл все, чему я пыталась тебя учить!

Коста осел в кресле.

— Что важно и что второстепенно!

— Но как… — Коста обернулся к Мастеру Нейеру. — Как… почему…я не понимаю… Поэтому вы спрашивали, как видел суть мастер!

Глава переплел пальцы.

— Родовой дар Фу. Ты получил родовой дар Фу. Мы полагаем, что именно обучение твоего первого Наставника позволило огранить дар Фу именно так… в рисовании. Поэтому все, чему тебя научил Мастер Хоакин — бесценно, и будет служить роду Фу. Твой мастер проделал огромную работу… но… в роду Фу не было тех, кто зарисовывал бы объекты, только описывал.

— Но как я нарисовал то, что в камнях? Это ведь было там? Было? Как⁈

— Мы не знаем, как ты их нарисовал… мы вообще мало знаем об этом родовом даре, — Ней вздохнул.

— Это ты расскажи нам, как ты рисовал, — властно скомандовала Эло.

— Я… я не знаю… я потерял контроль, — Коста опустил голову. — Тук напал, потом я напал на него…

— Раб–пустынник, — пояснил Дей для Эло.– У него даже есть имя…

—…потом все было красное… контроль исчез… я рисовал…потому что это был способ успокоиться… успокоить зверя внутри, — Коста коснулся груди. — Ему нравится рисовать…