— Зато он успео все шкафчики выпотрошить, все заначки нашел, — догнала ее Кристина и пристроилась след в след.

— Да еще МЧС-ники все забрали, я вас умоляю, — это Дана. — Но если и правда хоть что-то осталось, то Палыч этого так не оставит. Он у нас такой, не терпит незаконченных дел.

Даже Маша слабенько улыбнулась.

— Слушай, — Галка придвинулась к Дане, с трудом поборов дикое желание провести ладонью по ежику на ее голове. Она так водила по маминой лысине, когда больные и хрупкие волосы только-только начали отрастать после больницы. Дана оглянулась.

— А откуда открытки-то пришли?.. Ты их спрятала так быстро.

— А разница? Ты же больше всех и ноешь, как я вас достала со своим посткроссингом.

— Из Финляндии и Германии, — подсказала Маша. — Да и Германия опять пришла, только и успевают, и все с одинаковыми марками… Зато на финской марка красивая, рождественская уже.

— Покажу потом, — Дана чуть улыбнулась, вроде оттаяла немного, — если закончим быстро с квартирой очередной. Куда вы претесь?! Вот двор!

Подъезд как подъезд: ободранная доска для объявлений, размокшие бумажки с поплывшим от влаги текстом, затертый сотнями и сотнями ботинок половичок. Галка приклеилась взглядом к последнему, подумала, сколько раз по нему проходил их покойник или покойница, от мысли этой стало не по себе. Железную двери подпирал обломок кирпича, в самом подъезде пахло жареной картошкой, а облезлая масляная краска чередовалась с наскальными сине-черными надписями. Сколько уже таких подъездов видела Галка, сине-зеленых, темных, пахучих…

— Бабушка же, да? — негромко спросила Маша.

— Да, — Дана сверилась с телефоном. — Ключевская Анна Ильинична, семьдесят три года. Было. Утром нашли.

— И долго лежала? — лениво спросила Галка, хотя вопрос этот всегда был ключевым, но никто не решался его задать. Запах гнилого человеческого мяса давно стал им привычным, но все они его избегали, будто боялись, что приклеится.

— А Палыч разве скажет?.. Сюрпризом будет, может приятным. Он напишет, а мы не приедем после такого, вот и молчит, зараза.

В прихожей взгляду тоже не за что было зацепиться. Галка огляделась — разве что слишком уж чисто и обои свежие, пускай старомодные, с пионовыми розово-бордовыми цветами. У старух обычно пыль лежала плотным серо-пушистым слоем, углы зарастали густой паутиной, дверные ручки липкие, грязные… Наверное, родственники помогали. Чего бы и воспоминания любимой бабушки тогда не забрать?

Одинокая куртка на крючке, запах корвалола, стоптанные и чисто вымытые ботиночки. Палычу, видимо, тоже надоело ждать, и его взбешенное лицо не сулило ничего хорошего, так что Галка сразу же ринулась в бой: