— Так я и знала, что тут запашина — глаз не открыть! Почему нельзя предупреждать, когда заявку создаете, а?!

И Палыч, багровый оплывшим и бугристым лицом, сдулся. Выдохнул долго, протяжно, буравя Галку взглядом, словно хотел отравить одним несвежим дыханием. Она спокойно смотрела в его глаза навыкате, даже чуть насмешливо кривила губы — да, мы поздновато, но и ты не ангелочек.

Палыч вспыхнул, уцепившись за новое:

— А вы чего ждали, райских лесов и запаха ландышей? Бабулька одинокая, пока запах не пошел, никто и не думал, что она того… Это хорошо, что ноябрь, а то в респираторах бы ходили.

— Отменили масочный режим, — Кристина никак не могла справиться с замком на ботинке и выглядела так, будто вот-вот заорет от малейшего взгляда или движения ветерка. Все обходили ее полукругом, толпились в прихожей, испытывая привычное, но такое приятное предвкушение… Какой будет бабулька на этот раз?

В единственной комнате сквозняками раздувало светлые занавески, и Маша мигом снова намотала шарф на шею. Достала из сумочки шприц-ручку с инсулином, глюкометр в черном чехле, спиртовые салфетки, спряталась в ванной. Закрылась на щеколду, хотя чего там и Палыч, и волонтеры не видели: вымоет руки, закатает свитер и ухватит пальцами жирную складку на животе, вгонит иглу. Тихонько защелкает поршень. Ничего такого, а все боится чего-то, стесняется.

Палыч стоял у Галки над душой: низенький и полный, с блестящей лысиной, он всегда оставался где-то в районе плеча, но смотреть умудрялся как сверху, надменно и требовательно. Маска с оборванной и криво подвязанной веревкой болталась у него на шее. Вряд ли он боялся вирусов, попривыкли уже к этой беде, но вот дышать тяжелым мясным запахом несколько часов, ища, чем бы в опустевшей квартире поживиться…

Недовольная физиономия Кристины снова вызвало у него вспышку гнева:

— Привыкли, неженки! Вас бы в притон, к алкашам, забыли совсем, как работать надо…

— Нам нельзя в притон, мы маленькие, — по-детски пропищала Галка. — Да и кому бомжей-то воспоминания нужны? Им самим они не нужны, а вы говорите…

— Так и будем болтать? До утра разгребать хотите?

— Где нашли-то бабушку? — Дана разминала шею, будто готовясь к поединку. Галка представила ее с тяжелым мечом в руках, как блеснули бы в вечернем рассеянном свете кольчужные латы. Это и правда была битва, только медленная и внешне почти невидимая, борьба за память, за эмоции.

— В ванной, — Палыч сдул с Галки задумчивость. — Упала, ударилась о кафель головой. Сердце, наверное, встало. Соседи учуяли, а тут и заявление ее рукой написанное, не денешься никуда. Все, начинаем.