Однако от внимательного взора призрака, способного видеть глубинную суть вещей, не укрылось, что всё это кулинарное богатство — обман. Да и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: многое из этой пищи в нынешних проклятых условиях раздобыть или вырастить попросту невозможно. Мясо, фрукты и овощи слеплены из глины, а колдовство лишь придало им съедобный вид. Да и люди держатся уж слишком зажато и скованно для тех, кто воспитан в знатном этикете.

Призрак улыбнулась, смекнув, что затеяла её госпожа — та дама, что восседает во главе стола. Она одета в красное шёлковое платье и чёрный корсет. Её движения столь грациозны и уверенны, что не возникает никаких сомнений: из всех собравшихся в зале эта женщина — единственная, в чьих жилах течёт благородная кровь.

Только это было не единственное отличие. Куда больше бросалось в глаза другое. У людей, сидящих вдоль стола, при скудном свете на лицах угадывался румянец; поблескивали капельки пота; слышались сдержанные вздохи и выдохи. Но кожа госпожи была мертвенно-бледной, контрастируя с обсидианово-чёрными длинными волосами, аккуратно спускающимися вдоль плеч. Её грудь не вздымалась от дыхания, хотя в таком плотном корсете любой женщине непременно пришлось бы усиленно дышать. А глаза, в которых отражались огоньки свечей, ни разу не сомкнулись даже спустя несколько минут, как будто госпожа была змеёй, долго готовящейся к хищному броску.

— Великодушно благодарим, что устроили для нас этот изысканный ужин, леди Киния Ковентина, — с достоинством произнёс один из мужчин, стараясь чётко выговаривать каждое слово и делая это даже слишком усердно. — Вы оказываете нам большую честь.

Он поднял голову и посмотрел на госпожу, но было заметно, что это простое действо далось ему с таким трудом, будто приходилось тянуть шеей тяжкий груз, а взор через силу удерживать на солнце в зените.

— О, что вы, лорд Беленус, — тепло ответила Киния, будто не заметив скованных движений лорда. — Это вы сделали мне честь, посетив мой скромный праздник. Это я вас должна благодарить, лорды и леди, что откликнулись на приглашение. Ну что ж… давайте приступим к трапезе.

Сама Киния, однако, к еде притрагиваться не спешила, но пристально наблюдала за «гостями». В тишине едва слышно позвякивали вилки и ножи.

— Ты!..

Прежде неподвижная, как статуя, Киния вскочила и резко указала пальцем на девушку у противоположного конца стола. Все люди замерли и боялись даже шелохнуться.

— Вилку нужно брать правой рукой, а нож — левой, тварь! — лицо Кинии исказила яростная гримаса.