– Чин-чин!

Они чокнулись. Девчонка залихватски опрокинула свой «псс» и стукнула высокой узкой стопкой по подоконнику. Марк лишь головой покачал:

– Хочешь произвести на меня впечатление, да?

– А если хочу, что тогда? – Щеки у Инты откровенно зарделись, но, когда залпом грохаешь сотку джина, такое случается.

– Тогда расскажи мне то, что хотела, о своем деде, – мягко ответил Марк, избавляясь от куртки и пристраивая ее рядом с Интой на подоконнике. – И я буду очень впечатлен.

Девчонка разочарованно надула щеки и с фырканьем выпустила воздух.

– Ты трудоголик, что ли? Может, потерпишь хоть пятнадцать минут? Это же бар, блин. Сюда приходят расслабиться. Расслабиться, компрене?

На последних словах Инта прикрыла глаза, таинственно улыбнулась одной стороной рта и закинула ногу на ногу. В другое время такой корявый намек на флирт умилил бы Марка до слез. Ладно, хорошо: может, и заинтересовал бы. Все мы люди, в конце-то концов.

– То, что ты хочешь мне сказать, может быть очень важным. Если я уже очень-очень быстро не решу эту головоломку с твоим дедушкой, пострадают люди. – Сам не понимая, почему так, Марк откуда-то знал, что не врет. – Много людей на самом деле. Помоги мне, пожалуйста.

– О да, головоломка. – Девчонка разочарованно присосалась к ингалятору, скривила физиономию и мощной струей выпустила пар в стекло. – Тоже мне. Загадка века, твою мать.

– Что ты имеешь в виду? – терпеливо спросил Марк.

– Что? – переспросила Инта, недовольно уставившись на него. – Да что прям охрененно сложно понять, кто его убил и почему – вот что. Вы все тупые, ей-богу, как пудели.

– А ведь пудель – очень умная порода, – вздохнул Марк. – Но продолжай, прошу.

Девчонка снова резко затянулась, опять сморщилась и обвиняющим жестом едва не ткнула мундштуком ингалятора Марку в глаз.

– Она под самым вашим носом ходит, – осипшим от затяжки голосом заявила Инта. – А вы ворон считаете. Что полли, что те, другие, что ты вот теперь. Любому кретину было бы ясно, что это она убила – но нет, блин, только не вам всем.

– Я знаю, что вы с ней друг друга недолюбливаете, – ровно произнес Марк. – И легко могу предположить, что Ольга – не ангел.

Инта снова потянула ингалятор ко рту, и он перехватил ее кисть, накрыв пальцы своими. Девчонка нахмурилась, дернула рукой. Марк сжал покрепче:

– Но само по себе не имеет никакой ценности, понимаешь? Ее характер. Заслуженно ты ее ненавидишь или нет. Нерелевантная информация, не в кассу. Пускай даже она стерва. Да пускай она сто раз стерва. Пусть даже ты – стерва.

Он улыбнулся, подождал ответной улыбки и – слабой, неохотной – дождался-таки. Медленно разжал пальцы. Инта досадливо покосилась на ингалятор и, поколебавшись, отставила его на подоконник, к пустой стопке. Потом перевела взгляд за окно и несколько секунд созерцала ночную панораму Думсдей – для тех, кто настроен на социологические размышления, зрелище весьма поучительное.