А вот теперь становится исключительно интересно, подумал Марк, насколько полную информацию добыл Холодный. Хватит ли его сведений для того, чтобы ими торговать? Марк достаточно узнал о покойном, чтобы быть уверенным: он ни за что не рассказал бы всего. Сыну – и то сомнительно. Но уж точно не ретриверу с улицы.

Как много известно Владу?

На Марка отчего-то накатило тревожное ощущение близкой опасности.

– Эй? Э-эй! – Инта пощелкала пальцами перед его носом. – Подъем! Ты все спросил, что хотел?

– Да… – машинально ответил Марк, пытаясь сообразить, что его так нервирует.

– Тогда все. Руку отпусти.

Он кого-то увидел? Услышал что-то краем уха? Черт…

За время своего обучения у Йорама Марк тысячу тысяч раз пытался проделать все то же самое, что получалось у него в инфосфере, в своей родной альтернативе. Выпустить воображаемые тентакли, нащупать инфострую. Выяснить, под каким же наперстком горошинка. Но, как сам он не столь давно говорил той же Инте, в реальности ни один человек не может узнавать скрытое: хотим мы того или нет, но мы от рождения слишком привязаны к своей изначальной интерпретации мира. Лишь избранные способны отнестись к ней так, как она того заслуживает: как к очередной свалке кое-как скрепленных случайными правилами единиц смысла, ничем не примечательной в бесконечном ряду аналогичных.

Ну, может, он все-таки избранный, а?

Марк постарался. Сосредоточился. Начал расправлять тентакли.

– Отпустишь или нет?

Черт. Он с трудом сфокусировал взгляд на Инте.

– Нет.

Через миг он отчего-то потерял равновесие, нелепо взмахнул обеими руками и без всякой грации приземлился на пол. Инта спокойно скрестила руки на груди, глядя на него сверху вниз.

– Ого. Это у тебя… силат, что ли? – Марк неуклюже поднялся на ноги.

– Не-а. – Девчонка довольно хмыкнула. – И учти, я могла тебя уложить с самого начала. В любой момент.

– Поменьше спеси, – посоветовал Марк, уперев руки в спину и прогибаясь в пояснице. – Меня укладывают только те, кому я это позволяю. И исключительно к взаимному удовольствию.

Удивительно, но на этот раз Инта просто-таки полыхнула румянцем. Марк сдержал улыбку. Ощущение опасности никуда не делось, но пытаться сосредоточиться на работе в зонг-баре – идея, пожалуй, слишком экстравагантная даже для него. Под влиянием порыва он протянул руку и погладил девочку по щеке:

– Спасибо, малыш. Ты мне очень помогла.

Инта вскинулась, сжала зубы – острые скулы приподнялись, глаза подозрительно повлажнели. Марк тут же слегка раскаялся, что так ее назвал, что дал понять, будто считает ребенком, но времени возиться еще и с этим категорически не было, так что он торопливо перекинул куртку через локоть и бросил: