Я рефлекторно зажмурился. Последнее, что помню — безумие и жажда мести в глазах некогда добродушного старика и улыбку… Улыбку зверя в человеческой шкуре.

— Папа, нет! — Неожиданно послышался знакомый детский голос, словно предсмертная галлюцинация.

«Фух, успели». — Оповестил Вилмер. — «Я уж думал, конец всему».

«Вечно ты паникуешь раньше времени». — Пожурил его Кайлер. — «Все, далее — действуй сам, Джонс. Мы сделали свое дело».

Я открыл глаза. Передо мной действительно стоял Саймон, вытянув руки в сторону отца. — «Быть того не может! Это точно он. Сначала я не поверил своим глазам, признаюсь. Точно. Темные волосы, дырка в животе, все те же новенькие кроссовки, хотя, стоит понимать, что под это описание может подойти добрая половина погибших детей Дальнего Предела».

— Сынок? Что ты тут… — Тон озлобленного маньяка при виде сына немного смягчился.

— Папа, нет. Рэт мой друг. Он не виноват! Прости его, папа! Пожалуйста. — Лепетал малец жалостным тоном. — Это все плохие дяди из тоннеля, куда нам нельзя было ходить гулять!

— Я ведь просил не высовываться, Саймон? — Решительность убить меня все еще горела в его глазах, как и не желание делать это на глазах у собственного ребенка, пусть и бестелесного, но все же — смерть тела не означает смерть чувств, эмоций и переживаний. Знахарь все же любил его и любит до сих пор.

— Папа! Не убивай моего друга! — Не унимаясь, лепетал он без устали своим детским невинным голосом. — Рэт не виноват. Это была случайная пуля, пойми, папа. У Рэта не было оружия, ты же сам знаешь это. Он пытался защитить меня, пытался помочь. Но не смог. Ты же врач, ты же сам знаешь — такие раны нельзя исцелить. Взгляни на меня. Посмотри на мою рану. Видишь? Ты же был врачом, папа! — Саймон поднял окровавленную порванную рубаху и оголил огромную дыру в животе. — Смотри. Это уже нельзя было вылечить. Рэт не хотел, чтобы я умирал!

Думаю, и не стоит быть врачом, чтобы определить на первый взгляд: шансов выжить у мальца просто не оставалось. Но как втолковать это отцу, вот в чем вопрос. Так устроен организм; нет, само собой, встречались, конечно, редкие счастливые исключения, например, Александр Македонский. Древний император выжил после попадания огромной стрелы в легкие. Ему необычайно повезло, если так можно сказать — немногим позже он все же умер от неизвестной в те далекие времена болезни или от яда собственного слуги. Но все же, иногда и невозможное возможно, иначе не появилась бы на свет поговорка: «Раз в год и палка стреляет».

Но, к сожалению, подобные случаи настолько редки, что с большей вероятностью можно встретить доисторическое создание в глубинах океана. И в большинстве своем подобные ранения кончаются трагически без надлежащей медицинской помощи. Ну а в нашем случае, малец, как и моя Лизи, угас всего за минуту, максимум полторы. Даже опытные хирурги не в силах были бы помочь ему. Как сказал бы доктор, ранение не совместимое с жизнью. Ничего не поделать. Стрелок, сам того не зная, решил все за нас.