В суматохе я бросился наугад на ее голос, откуда, по моему мнению, он исходил и, спустя несколько шагов, устремился вниз, не понимая, где я и что происходит.

— Элизабет! Элизабет! — Кричал во весь голос, пока ночные чары не отступили, и реальность, наконец, не взяла верх над иллюзией.

Проснувшись, я огляделся вокруг. Все как обычно. Элизабет спала рядом и, к моему счастью, не проснулась. — «Значит, не кричал наяву, как в прошлый раз. Уже хорошо». — Почесал лоб и затылок.

«Что вообще за чертовщина со мной творится?» — Каждую ночь мне снится один и тот же сон, будто кто-то невидимый повторяет его раз за разом, настойчиво показывая одни и те же кадры кинохроники. — «Что все это значит? Сон не может повторяться безо всякой на то причины. Что же со мной, в конце концов?»

Ладно, может и повторяться, допустим. Два или три раза, чаще всего в одну и ту же ночь, но прошло уже больше месяца, как со мной происходят все эти странные вещи. Ощущение, будто кто-то смотрит на меня по ночам, теперь вот еще и все тот же сон пожаловал. — «Если это чьи-то козни, то с фантазией у него явно плохо. Придумал бы что поинтереснее, разнообразнее или хотя бы добавил картинку. Или действие происходит в бескрайнем подземелье темной ночью?» — Не сон, а квадрат Малевича какой-то.

После внезапного пробуждения былую сонливость словно рукой сняло.

Осмотревшись, я понял, что сейчас еще глубокая ночь. Комнату заливал яркий свет полной луны, слышно было, как дует промозглый ветер за окном.

Тихонько поднялся и отправился на кухню нового пристанища в Москве — капитан и император сдержали слово и разрешили выбрать себе жилье, пусть я и не понимал их замыслы. Впрочем, теперь меня это мало заботило. Все получилось, и Империя получила нужные ученым и правителю знания и опыт, а мы с Лиз — воссоединение. Сделка прошла успешно и все довольны, все смеются, как и говорилось. В прямом и в переносном смысле. Император буквально сиял от радости, а капитан Васнецов даже напился, обмывая очередную награду — медаль за отвагу. Моя, кстати, тоже валяется где-то на полочке.

«Подумать только, ведь еще недавно я и не думал жить в таком роскошном месте, и самое главное — жить не один, а победить смерть… и вернуть мою любимую Элизабет. Мы самые везучие люди на планете, ведь мало кому удавалось совершить даже десятую часть того, что пережили мы, и при этом не лишиться рассудка, не упасть, а выстоять».

Посмотрел вниз, на ленту Москвы-реки окружающую ее набережную с высоты птичьего полета. Здесь открывались замечательные виды. Машин уже было мало, но кое-где еще мелькали маленькие парные огоньки, кажущиеся крохотными, словно муравьи под ногами человека.