Понятней не стало?

ОК, поясню проще – пьеса Киршона вышла в разгар всесоюзной дискуссии на тему «Революция и секс» и была написана на материалах этой дискуссии.

Но это, пожалуй, требует отдельного разговора.

Про секс и революцию

Про секс и революцию

Тема любви и секса в революционных декорациях огромна, и, наверное, неисчерпаема. Но я, пожалуй, ограничусь очень кратким обзором – просто чтобы вам стал понятнее мир 20-30-х, о котором я пишу.

Любая революция – это тотальная отмена прежнего мира, крушение всех и всяческих законов – в том числе и законов человеческого общежития. Российские революции 1917 года с последующей Гражданской войной исключением не стали.

В первые послереволюционные годы свобода нравов была невероятной для такой консервативной страны, как Россия. И никого это, в общем-то, не заботило. Ну любят друг друга молодые коммунисты и коммунистки – ну и слава богу, пусть любят, их дело молодое.

Но вот когда концепция поменялась с мировой революции на построение социализма в одной отдельно взятой стране – поменялось и отношение к этой проблеме. Хотя бы потому, что в рамках изменившейся концепции эту отдельно взятую страну необходимо было как-то обустраивать и наводить в ней порядок.

Дело в том, что все сексуальные вольности и прочие теории «стакана воды» (переспать с другим должно быть так же просто, как выпить стакан воды) были характерны только для «сознательных масс», комсомольцев и коммунистов. А та же деревня, составлявшая 80% населения страны, оставалась предельно консервативным обществом, где за измену жену забивали до смерти при полном одобрении всего «мира».

Следовательно, чтобы получить широкую народную поддержку, большевикам следовало как-то привести собственную мораль в соответствие с общепринятой, иначе ни о каком массовом вступлении в комсомол деревенских девок можно было и не мечтать.

Консервативный переворот был неизбежен, и возглавила это сокрушение завоеваний сексуальной революции старая большевичка Софья Николаевна Смидович, сменившая Александру Коллонтай на посту главы Женотдела ЦК партии.

Софья Николаевна была женщиной хоть и красивой (ниже – ее портрет в юности, во время учебы на педагогических курсах), но очень строгих правил, и в романтических загулах, в отличие от предшественницы, никогда замечена не была.

К тому же Смидович была великолепным оратором и публицистом, писать и полемизировать умела и любила – ну вот ей и карты в руки!

Зашла Софья Смидович очень впечатляюще - 24 марта 1925 года в «Правде» появляется ее большая статья с показательным названием «О любви».