Статья была программной и откровенной, где все называлось своими именами. Общий посыл статьи можно сформулировать одной фразой: «сексуальная свобода завела общество в тупик, и с этим надо что-то делать»:

«Каждый комсомолец-рабфаковец и очень еще юный, безусый мальчик может и должен удовлетворять свои половые стремления. Это почему-то считается неоспоримой истиной. Половое воздержание квалифицируется как мещанство.

Каждая комсомолка-рабфаковка, просто учащаяся, на которую при этом пал выбор того или другого мальчика-самца (откуда у нас на севере развились такие африканские страсти, судить не берусь), должна пойти ему навстречу, иначе она — мещанка, недостойная носить имя комсомолки, быть рабфаковкой, пролетарской студенткой. И наконец мы подходим к развязке, к третьей части этой своеобразной «трилогии».

Необходимое действующее лицо развязки — это врач, производивший «аборт», т. е. калечение физического организма юной матери и нанесение огромной травмы ее психике. <...> Бледное, истощенное лицо девочки, готовящейся стать матерью, с трогательным глубоким выражением глаз беременной женщины! В приемной комиссии по разрешению абортов в этих глазах вы можете прочесть не одну скорбную повесть комсомольской любви».

Софья Смидович с дочерью Татьяной. 1895 год.

Статья «О любви» произвела в обществе эффект разорвавшей бомбы. Редакцию «Правды» завалили письмами - в первую очередь женщины, комсомолки и коммунистки.

7 мая 1925 года газета даже дала подборку откликов на статью Смидович, где женщины говорили о наболевшем. Оставшаяся анонимной студентка жаловалась:

«Студенты косо смотрят на тех комсомолок, которые отказываются вступить с ними в половые сношения. Они считают их мелкобуржуазными ретроградками, которые не могут освободиться от устаревших предрассудков. У студентов господствует представление, что не только к воздержанию, но и к материнству надо относиться, как к буржуазной идеологии».

По мнению другой студентки по фамилии Рубцова, распущенность часто провоцируют взрослые коммунисты, которые по умолчанию являются наставниками комсомольцев. Они «рассматривают любовь как нечто очень скоро преходящее, долгую любовь они считают скучной; а понятие «супруга» для них — буржуазный предрассудок. В ответ на вопрос: «Где работает ваша жена?» — они рассмеялись и спросили: «Какая?» «Один известный коммунист сказал мне: «В каждом городе, куда я езжу по работе, у меня есть временная жена. <...> Муж моей подруги предложил мне провести с ним ночь, так как его жена больна и этой ночью не может его удовлетворить. Когда я отказалась, он назвал меня глупой гражданкой, которая не способна постичь все величие коммунистического учения».