Но Сталин не был бы Сталиным, если б вовремя не предал того, кто потерпел поражение. Он сощурил желтые глаза:

— То-варищ Фадэев! У вас сав-всэм нэт характера. Вы безвольный челавэк, то-варищ Фадэев. У Авэрбаха есть характэр. Он можэт пастаять за сэбя, вы — нэт!

И, наверное, был восторженно умиленный гул голосов, и можно представить, как пылали большие уши Фадеева, и, наверное, Авербах спесиво надувался сознанием своего превосходства».

Фадеев нужен был Сталину в качестве противовеса, но люди – не гирьки. «Бесхарактерный» Фадеев сам однажды уволил себя с этой должности.

Он очень тяжело переживал происходящее. Юрий Либединский, особенно сблизившийся с ним в этот период, писал: «Обстановка, сложившаяся вокруг А. А. Фадеева ко времени Первого съезда писателей, была настолько для него тягостна, что он все время твердил: «В пустыню, в пустыню!».

Ю. Либединский, Е. Трощенко, А. Фадеев.

Еще один бывший рапповец, Иван Макарьев, сигнализировал А.М. Горькому: «…Фадеев, видимо, сознательно не принимает в работе никакого участия, живет за городом, в оргкомитет не заглядывает…».

А потом… Потом «противовес» сорвался. Фадеев добивается временного освобождения от своей самой важной должности – ответственного секретаря оргкомитета создающегося Союза писателей СССР.

И уезжает на малую родину, в Приморский край – почти на полгода.

В 1934-м вернется на Первый съезд Союза писателей СССР, из-за ультиматума Горького не будет включен в руководство Союза. Если верить справке секретно политического отдела ГУГБ НКВД СССР «Об отношении писателей к прошедшему Съезду писателей и к новому руководству Союза советских писателей», Илья Сельвинский тогда заявил: «Политиканство. Фадеев зажат потому, что его не любит Авербах, а Авербаха любит Горький». Но Фадеев примет все случившееся как должное и вновь уедет на Дальний Восток – уедет надолго, и с твердым намереньем остаться там навсегда.

В июле 1935-го он заявит «Известиям»: «Писателю трудно плодотворно работать, живя преимущественно в Москве… Придя к убеждению о необходимости переменить обстановку, я решил уехать на Дальний Восток. Дальневосточный край — почти моя родина… Я решил не покидать родной прекрасный край, остаться в Дальневосточном крае, в Москву наезжать изредка». Позже он так отзовется об этом периоде своей жизни: «Совершенно свободный, несколько «разочарованный», что меня красило, — я вернулся на родину с намерением навсегда остаться в крае».