Светлый фон

Увы, долгого сладкого сна не получилось. Посреди ночи громко хлопнула парадная дверь в мой номер, затем с грохотом распахнулась та, что вела в спальню.

– Кто ещё расшумелся... – простонала я, ощущая, что организм уже вовсю карает меня за бутылку креплёного вина тупой головной болью.

– Как это понимать?! – злющий крик Гедеона.

– У-у-уй... – стону. Зачем же так орать? – Тише...

– Жу, объяснись! – и меня весьма неприятно встряхнули, придав моей вялой тушке сидячее положение. – Это кто?

– А, это Тео, – махнула я в сторону спящего, как убитый, братца. – О-о-ой... Голова-а-а... – тыковка моя непреодолимо притягивалась к подушке.

– Что он делает в нашем номере? – не пощадил меня жених.

– Спит. Ну, что за глупый вопрос... О-о-ох... Прошу же, тише...

Гедеон фыркнул.

– Стоило мне уехать на день, как в твоей кровати уже другой мужчина! – агрился мой благоверный.

– Ты дурак что ли? Это же Тео Старз. Какой он мне мужчина? Он же мой брат! – на пальцах объяснила я очевидное.

– И что? – на меня по-прежнему смотрели холодные, будто ледяные, голубые глаза Гедеона.

– Как что? – остатки сна окончательно покинули меня. – Ты меня ещё к родной матушке приревнуй! Блин, меня сейчас вырвет... – и я с небывалой прытью рванула в ванную.

Чем, интересно, я отравилась? Точно же! Я закусывала вино сыром и сыровяленым мясом.

Фу... кажется, я теперь никогда не буду есть эти продукты...

Оторвавшись от унитаза, я огляделась на бедлам вокруг: на белых кафельных плитках разбрызгана красноватая смесь вина и солёной воды, в ванне она же, уже остывшая. Половина ёмкости заполнена россыпью соли, да так, что до затычки не доберёшься, так как цепочку от неё мы оторвали ещё ночью, когда пытались слить всё это безобразие.

В общем, не удалась мёртвая ванна, что уж говорить. Остаётся утешать себя, что лучше попробовать и облажаться, чем не попробовать и потом жалеть.

От вида растворённого в ванне вина меня снова вывернуло.

Никогда больше не буду есть сыровяленое мясо и сыр с плесенью! Что за просрочкой нас вчера накормили? То же мне высокая кухня!

Ух, как я зла!