– Да, – опустив взгляд, ответил Гедеон, а во мне вдруг закипела ревность, и это ощущение кипятка внутри мне не понравилось. – Поэтому я сбежал из дворца ночью, – добавил он.

«Что-то тут нечисто», – высказалась Вторая, хотя и без неё ясно, что дело пахнет дурно.

– Что ты недоговариваешь мне? – всё-таки задала я вопрос, хотя боялась услышать ответ.

– Между нами ничего не было. Клянусь, – сказал, а сам сжал в кулаки трясущиеся руки.

«Опаньки! – хихикнула Вторая. – Что-то быстро наш влюблённый мальчик сходил налево! Эх, сестрица, не умеешь ты мужика удовлетворить!»

– Заткнись! – рявкнула на неё я, и тут поняла, что оно прозвучало вслух. – Ой, прости, это не тебе.

– Ты с кем-то ещё разговариваешь, кроме меня? – Ден был непохож на себя: весь дёрганый, нервный, как перетянутая струна.

– Я с ней не разговариваю. Она сама лезет мне в голову, – призналась я.

– Жу, давай забудем про сегодняшний инцидент? Я не хочу ругаться.

– То есть ты веришь мне?

– Верю. И хочу, чтобы ты поверила мне.

«Не верь! – вмешалась сестрица. – П**дит он. Вон, как его плющит от собственного вранья».

– Ладно, – ответила я Гедеону, хотя кипяток ещё жёг меня изнутри.

– Давай спать? Я дико устал. Завтра с утра поговорим более обстоятельно.

И я на удивление моментально уснула, будто мне помогли.

То ли мои переживания сказались, то ли проснулся дар предвидения, мне снова приснился этот странный болезненный сон:

– Я не люблю тебя, Жу, – говорил мне Гедеон, глядя на меня равнодушными глазами. – Я люблю твою сестру.

Проснулась я от собственных всхлипов. Боже, как болит в груди...

Постель справа от меня уже была пуста, а из гостиной доносились голоса:

– Поверить не могу, что ты просто взял и бросил меня! – высокий женский голос. – Попользовался и сбежал! Как от какой-то безродной дешёвки!