«У меня уже есть мужик, который носит меня на руках», – мысленно ответила я ей и переключилась на спутника:

– Позвольте полюбопытствовать, как вас зовут?

– Вам ни к чему моё имя, – вежливо ответили мне.

– Это ещё почему? Я имею право знать, в чей дом иду.

– Вы, наверное, совсем новенькая, приехали из глубинки? – спросил очкарик.

– Да. Впервые в столице.

– В таком случае озвучу вам негласное правило, которое поможет вам спастись от смертельно опасной и совершенно вам не нужной информации: никогда не спрашивайте у клиента имя, но охотно называйте своё, если спросят. Если вы понравитесь нанимателям, вас будут рекомендовать.

– Клиента? Какого ещё клиента?! – мне в голову полезли нехорошие догадки.

– Не нужно строить из себя оскорблённую невинность, – всё тем же безукоризненно вежливым голосом ответил этот мальчик с пальчик. – Мне каждый день встречаются наивные барышни, пытающиеся через постель пролезть в аристократические круги. В итоге всех их ждёт незавидная участь: место в притоне и подкинутые церкви младенцы.

Вторая внутри меня истерично заржала и покатилась по воображаемому полу.

«Тебя приняли за проститутку! Ва-ха-ха!»

Я, в отличие от сестрицы, сохранила самообладание:

– Да уж, детектив из вас никакущий.

– Это почему же? – оу! В голосе появились эмоции!

– В столицу я приехала со своим женихом, который завёз меня в Дом моды Лады Мод, а сам поехал на встречу с братом. Но с заносчивой модисткой у нас не заладилось, поэтому я решила самостоятельно вернуться в гостиницу. К сожалению, я поняла, что не помню ни куда идти, ни названия гостиницы, – выложила всё как на духу.

– Если ваш жених может позволить себе услуги Лады Мод и вытащить эту каргу на работу в выходной день, то почему вы одеты так, будто донашиваете гардероб почившей бабушки?

Оу, как он неласково отзывается о главной моднице столицы! Хотя сам одевается явно у кого-то попроще.

Но суть не в этом, а в том, что я не просила его оценивать мой внешний вид! Какое ему вообще дело? На себя бы посмотрел!

– Нормальный у меня гардероб! – огрызнулась я. – Зато меня любят не за одёжку.

– Как правило, когда любят, эту самую одёжку дарят, – парировал очкарик, и мне вдруг отчаянно захотелось его треснуть.