«Ох, допляшешься ты у меня...»

Оказавшись дома, я всё же прочла Аристарховы послания перед тем, как сжечь в печке. Больше всего мне запомнилось:

Если я не твой,

Значит, я ничей.

Значит, обожруся

До гастрита я бичей.

Вот, это я понимаю: ломка по моей стряпне. Искренние страдания хронического гастритника, оторванного от бесплатной кормушки.

Эх, сходить что ли на поэтический концерт, послушать новые опусы моего горе-поэта?

Глава 49. Короткий миг свободы

Глава 49. Короткий миг свободы

Сарайск всё так же просвещался современной поэзией по вторникам и пятницам, а сегодня как раз вторник.

Знакомые всё лица встретились мне в доме культуры, вот только меня почему-то никто не признал. Впрочем, окололитературный народец обычно избегал смотреть на горбунью, а теперь, исцелившись и похудев, я словно превратилась в другого человека.

В холле мне вручил тощий буклетик со стихами не менее худой парнишка, дежурно проговорив:

– Нате почитайте!

– Чьё? – спрашиваю.

– Моё! – бодро отрапортовали мне.

На чёрно-белом (точнее, жёлтом) буклетике зияло имя юного дарования: Гнев Умилёв. Имя запоминающееся, броское, с отсылкой к одному из классиков поэтического искусства.

Что ж, идём в первое стихотворение...

Батюшки! Да что ж поэзия притягивает к себе всяких фриков!? Что с их мозгами не так, что они сочиняют такое: